Также следует уточнить, что сбережения, которые принимаются в расчет в динамическом законе β = ^s/g, представляют собой сбережения, очищенные от обесценения капитала, т. е. новые сбережения, полученные после вычета той части валовых сбережений, за счет которой компенсируется износ зданий или оборудования (починка дыр в крыше и канализации, замена изношенной техники: автомобилей, компьютеров, станков и т. д.). Разница получается значительной, поскольку в развитых экономиках обесценение капитала ежегодно достигает от 10 до 15 % национального дохода и поглощает около половины валовых накоплений, что составляет 25–30 % национального дохода; в результате чистые сбережения также составляют 10–15 % национального дохода (см. таблицу 5.3). Основная доля нераспределенной валовой прибыли используется прежде всего для поддержания в рабочем состоянии зданий и оборудования, и часто бывает так, что на инвестиции остается очень небольшая сумма — всего несколько процентов национального дохода — или же этот остаток измеряется отрицательными значениями, если нераспределенная валовая прибыль оказывается ниже обесценения капитала. Разумеется, лишь чистые сбережения увеличивают объем капитала: компенсация обесценения позволяет лишь избежать его уменьшения[155].

Уточним также, что в частных сбережениях — и, как следствие, в частном имуществе — мы не учитывали приобретение домохозяйствами предметов длительного пользования: мебели, бытовой техники, автомобилей и т. д. В этом мы следуем международным нормам национальной статистики, которые рассматривают используемые домохозяйствами предметы длительного пользования как относящиеся к немедленному потреблению (когда те же предметы приобретаются компаниями, их считают инвестициями с высокой степенью ежегодного обесценения). Однако это оказывает лишь ограниченное влияние на предмет нашего исследования, поскольку предметы длительного пользования всегда составляли относительно небольшую часть от общего объема имущества, которая не менялась с течением времени. Имеющиеся расчеты показывают, что во всех богатых странах общая стоимость предметов длительного пользования, которыми владели домохозяйства, как правило, составляла от 30 до 50 % национального дохода на протяжении всего периода с 1970 по 2010 год, при этом никакой тенденции к ее снижению или увеличению не прослеживалось.

Иными словами, в начале 2010-х годов каждый владеет мебелью, холодильниками, автомобилями и другими подобными вещами на сумму, составляющую от трети до половины его дохода, т. е. от 10 до 15 тысяч евро при доходе в 30 тысяч евро на душу населения. Это немало, и в третьей части книги мы увидим, что эти предметы составляют основную часть богатства значительной части населения. Однако это очень немного в сравнении с общим объемом частного имущества, достигающего пяти-шести лет национального дохода, или 150–200 тысяч евро надушу населения, из которых примерно одна половина приходится на недвижимость, а другая — на чистые финансовые активы (банковские вклады, акции, облигации, различные вложения и т. д., очищенные от долгов) и на профессиональное имущество. Если бы мы включили предметы длительного потребления в частное имущество, то это привело бы к повышению на 30–50 % уровня кривых на графике 5.3, но не оказало бы заметного влияния на процесс в целом[156].

Попутно отметим, что, помимо недвижимого и профессионального имущества, единственными нефинансовыми активами, которые учитываются в международных нормах национальной статистики, — мы их изучили для того, чтобы обеспечить логичность сравнений частного и национального имущества между странами, — являются «ценности», т. е. ценные предметы и драгоценные металлы (золото, серебро, украшения, произведения искусства и т. д.), которыми домохозяйства владеют как чистым средством накопления (или из-за их эстетической ценности) и которые в принципе не портятся — или портятся очень мало — с течением времени. Тем не менее ценные предметы стоят меньше, чем предметы длительного пользования (от 5 до 10 % национального дохода в зависимости от страны или от 1 500 до 3 000 евро на душу населения при среднем национальном доходе в 30 тысяч евро), и оказывают второстепенное воздействие на общий объем частного имущества, в том числе и после недавнего повышения котировок золота[157].

Интересно, что, согласно историческим расчетам, имеющимся в нашем распоряжении, эти соотношения не сильно изменились в долгосрочном плане. Стоимость предметов длительного потребления, как правило, оценивалась в 30–50 % национального дохода как в XIX, так и в XX веке.

То же обнаруживается при обращении к расчетам национального богатства Великобритании, проведенным около 1700 года Грегори Кингом. По его мнению, общая стоимость мебели, посуды и т. д. равнялась примерно 30 % национального дохода. Что касается ценных вещей и драгоценностей, то в долгосрочной перспективе наблюдается тенденция к снижению их стоимости с 10–15 % национального дохода на рубеже XIX–XX веков до 5-10 % сегодня. Согласно Грегори Кингу, их общая стоимость — включая металлические деньги — достигала 25–30 % национального дохода около 1700 года.

В любом случае речь идет о довольно ограниченных суммах по сравнению с имуществом, накопленным в королевстве: около семи лет национального дохода, в основном в виде сельскохозяйственных земель, жилых домов и других видов основного капитала (складов, фабрик, амбаров, скота, судов и т. д.), что, впрочем, Кинга обрадовало и удивило[158].