Глава 18

Дарья

Денис решил не искушать судьбу и вечером дети встречают меня на кухне с понурыми лицами. Маришка тоже присутствует на внеочередном собрании акционеров. В голове начали стучать молоточки в предвкушении неприятного разговора.

— Привет, мам, — чуть ли не хором приветствуют дети.

— Привет, спиногрызы, — устало отвечаю, заходя на кухню. — Что за сборище?

— Говорить будем, — отрывается от телефона Вадим.

— Ну давайте поговорим, — перемещаюсь к чайнику сделать кофе. Дети сидят молча, ждут пока я обзаведусь спасительной жидкостью и сверлят меня взглядами. Долив ы чашку молоко, сажусь за стол.

— Что происходит у вас с отцом? — напрямую спрашивает Маришка. Никогда не ходит вокруг и около.

— Мы разошлись, — стараюсь спокойно, без злости и помягче донести до детей.

— Он к другой ушёл, — зло выплёвывает сын.

— Это было совместное решение, — сглаживаю конфликт.

— Мам, прекрати! Мы всё видели и слышали! То, что он давно шляется, для нас не секрет! Мы ждали, когда ты сорвёшься! И не надо сейчас его выгораживать! — взрывается Вадька. Я смотрю на них и не нахожу слов.

— Мам… Мы на твоей стороне. Ты только не переживай — тянет Маришка, а Алька вскакивает со стула и кидается меня обнимать. У меня самые лучшие дети.

— Я и не переживаю. Мы и без него со всем справимся, — обещаю им, гладя Алю по волосам.

— Мы тебе лучше мужа найдём. Ты же у нас молодая и красивая, — отстраняется Алёнка и ловит ладошками моё лицо. Откуда-то берутся слёзы, и на душе становится легко, легко.

Мы трепимся на кухне до полуночи, строим планы. Потом разбегаемся по комнатам. Марина осталась ночевать у нас. Мы лежим в моей кровати и пол ночи болтаем о своём, о женском.

— Я хочу, чтобы ты начала встречаться с мужчинами, — шепчет мне дочь. — Не зарывайся в себе и кастрюлях. Ты такая красивая, добрая. Пол мира мужиков должны за тебя драться, а ты выбирать лучшего.

— Как только начнут драться, обязательно скажу тебе, — улыбаюсь ей. — поможешь выбрать лучшего.

— Надо всем, всем рассказать, что ты теперь свободная женщина, — улыбается в ответ. — Не успеешь моргнуть, а в ногах уже с десяток претендентов валяться будут.

Мы смеёмся. Я глажу её по животу и чувствую лёгкий удар в ладошку.

— Какой хулиган там сидит, — притворно возмущаюсь. — Ещё не вылез, а уже бабку бьёт.

— Он стал слишком активный по ночам, — жалуется она. — Дырку на волю пробить пытается.

— Ничего. Чуть — чуть осталось.

К трём часам Марину скашивает сон, а я смотрю в потолок и пытаюсь представить, как сложится моя дальнейшая жизнь.

Утром накормив всех квартирующихся, выгуляв Тыковку, отправив детвору в школу, а Маришку домой, с документами и счастливой улыбкой спускаюсь вниз. Макс ждёт в машине с розой и намерениями попользоваться мной в дороге. Получив категорический отказ, строит недовольную мину и приказывает Гене ехать в торговый центр. Забираюсь Максиму на колени, утыкаюсь носом в шею, вдыхая его запах, впитывая в себя его силу, делясь своей слабостью.

— Люблю тебя, — шепчу с нежностью.

— Люблю тебя, — перекрывает страстью, вдавливая в себя сильнее, не давая дышать.

К предстоящему банкету выбираю длинное платье ледяного, голубоватого цвета в греческом стиле. Приходится постараться с поиском босоножек на шпильке под цвет наряду. Оценив платье, Макс везёт меня в ювелирку.

Закрытый, дорогой салон, торгующий шедеврами, встречает нас тишиной и улыбчивым, страшненьким хозяином ростом метр с кепкой и холёными короткими ручками. Наверное, такого уровня ювелир именно так и должен выглядеть. От украшений зашкаливают эмоции. Настолько всё утончённо, необычно, без похабной громоздкости.

— Привет, Борь. Подбери нам украшения для снежной королевы.

Спустя пятнадцать минут, перед нами разложены сверкающие бриллианты в платине с тончайшими переплетениями. Глаз беспощадно начинает дёргаться, язык немеет и сердце как у зайца бьётся.

— Макс… Может не надо? — дёргаю его за рукав, выдавливая вопрос.

— Надо, любимая. Надо, — останавливает меня. — Я не могу привести с собой женщину в мешке и бижутерии. Мой статус требует демонстрировать широкую душу. Поэтому берём всё самое лучшее.

Выбор действительно падает на самое лучшее. Паутинка чокера обсыпанная ледяными брызгами, отбрасывающими вокруг искры света, широкий браслет в том же стиле и маленькие гвоздики в уши, отдающие всё внимание в этом комплекте на шею.

— Наверное всё? Комплект? — интересуется Макс у Бориса.

— Я бы взял ещё один браслет или широкое кольцо на свободную от браслета руку. Да. Лучше кольцо, — задумчиво пробубнив ювелир, вскакивает и исчезает в соседней комнате.

— Вот, — возвращается с ящичком. Выбирает кольцо с морозным рисунком на пол пальца. — Дарья. Окажите честь ничтожному человечку. Примеряйте, пожалуйста, весь гарнитур вместе с платьем

Макс, довольно хмыкнув, набирает и отправляет сообщение, и через пару минут Геннадий приносит моё платье с босоножками. Борис провожает меня в небольшую комнату с двумя диванами и стеклянным, низким столом. Успокоив лёгкую дрожь в руках, надеваю платье, обувь, украшения и нерешительно выхожу к мужчинам.

— Божественно! — восклицает Борис, а Макс замирает с чашкой в руке, жадно скользя по всем изгибам моего тела. — Несколько заколок или шпилек с бриллиантами в причёску и сам Зевс на колени встанет!

— Подбери что-нибудь и пришли домой, — отмирает Макс и подталкивает меня обратно в комнатку. — Переодевай платье и срочно домой. Начинаю снимать украшения и слышу рычание.

— Украшения оставь, — рыкает он. — Хочу тебя голую в бриллиантах.

Чтож. Хозяин — барин. Из салона выхожу в нелепом обмундирование: зелёное, офисное платье и бриллиантовый обвес. Голодный взгляд и хищный оскал Макса, нивелируют чувство неловкости, и разгоняют кровь в предвкушении горячего секса.

Максим

Чувствую себя фетишистом, глядя на камни, обрамляющие шейку. Хочется поставить на четвереньки, оттянуть одной рукой за этот предмет роскоши, другой вонзиться в бедро и жёстко, не сдерживаясь вбиваться поочерёдно в обе дырочки. Натягивать ошейник до хрипа и ловить судороги оргазма, продолжая терзать плоть, вбиваясь быстрее и сильнее.

До дома еле сдерживаю своего зверя. И то лишь потому, что хочу драть её до криков и визга. Не для посторонних наш темперамент. Зайдя в коридор, впечатываю Дарью в стену, дрожащими руками задираю подол и пальцами внедряюсь в горячую щёлочку. Она течёт, крича о готовности для меня. Люблю отзывчивость и готовность своей девочки. Прям как в пионеры вернулись с девизом: Всегда готов!

— В спальню. Быстро. Накрась губы красной помадой, разденься и на колени, — режу воздух, облизывая пальцы и трясясь в предвкушении.

Через пару минут размазываю предэякулятную каплю по красным губам, фиксирую голову, оттягивая колье, и медленно ввожу на половину член в ротик. Вытаскиваю, жадно наблюдая, как на нём остаётся красная помада. Яйца простреливает от скорейшей потребности излиться.

— Оближи их… — приподнимаю яички, подтягивая Дашу ближе. Она с полу стоном проводит по ним языком. — Да, милая… Так… Теперь пососи их…

Внимательно наблюдаю за ней, боясь закрыть глаза и пропустить хоть малейшее действие. Она лижет, посасывает, захватывает полностью в рот, не отрывая от меня взгляда. В глазах томление, похоть, желание. От этого мозг рвёт и ствол просится внутрь.

— Открой рот… Шире… — натягиваю ошейник сильнее, оставляя на шее следы, вхожу в рот по самые яйца, упираясь головкой в гортань. От стона проходит вибрация, заполняя каждую клеточку члена. — Блядь… Давай, любимая… Поиграй язычком… Соси его… Сильнее…

От этого порочного рта сносит весь самоконтроль. Второй рукой наматываю волосы и увеличив скорость, трахаю ротик, глубоко, быстро, жёстко. Кончаю уперев головкой в горло, удерживая голову, пресекая малейшее попытки сдвинуться в сторону.

— Люблю тебя… До одурения… — подняв на ноги, целую свою кошечку в губы. — Спасибо… У тебя райский ротик… Ты сама воплощение рая… — Поднимаю на руки и несу на кровать.

Бриллианты не снимаем до темноты. Залюбливаю Дарью до одурения, до крика, переходящего в хрип, на всех плоскостях, имеющихся в поле зрения. К вечеру она со стоном отползает от меня, собираясь домой.

— Ты чудовище, Макс! — кидает, закрываясь в ванной. Но я настигаю её и там, выбивая щеколду.

— А как же мой фетиш с распластанной грудью по плитке? — требую, забираясь в душевую.

— Макс! У меня опухло всё! Мне не до твоего фетиша! У меня влагалище угрожает зарасти, не выдержав твои аппетиты! — возмущается, повышая голос.

— Хорошо. Я не буду посягать на твоё влагалище. У меня и без него есть куда присунуть, — разворачиваю к себе спиной, вдавливаю грудью в стену, оттопыриваю попку, раздвигая по шире ноги, выдавливаю на руку гель и растираю между ягодицами, всовывая пальцы в заднюю дырочку.

По прогнутой спине идёт дрожь, шум воды нарушает стон, бёдра подаются назад, открывая больший обзор и увеличивая доступность. Добавляю третий палец, растягивая по кругу тугие мышцы. Стоны становятся громче, движения резче. Она активнее насаживается попкой мне на пальцы, вскрикивая от каждого проникновения. Член в нетерпении тыкается в промежность, раскрывая и оголяя головку.

Вытаскиваю пальцы и медленно натягиваю попку на член, до упора, до скрипа, до горлового крика, до рваного дыхания и чёрных точек в глазах. И всё это сейчас переживает Дарья. Я знаю. Каждый раз, когда я так глубоко забираюсь в заднюю дырочку, она с трудом дышит, на грани обморока. И каждый раз бурно кончает, теряя сознание на несколько секунд.

Я не спеша выхожу и резко вкручиваюсь обратно, глубже, разрывая на части, вырывая новый крик и вызывая первую судорогу. Удерживая одной рукой бёдра, другой оттягивая волосы, прикусив плечо, вбиваюсь до мути в глазах. Поймав её волну оргазма, кончаю с рыком, приподнимаясь на мыски, вдавливая бёдра крепче, втирая себя в неё, прокусывая плечо до крови, и удерживаю обмякшее, нежное тело, не способное стоять некоторое время.