В первых сражениях брусиловцев Деникин участвовал генералом-квартирмейстером, но лишь составление директив, диспозиций его никак не удовлетворяло. Как и на японской войне, Деникин только и ждал случая, чтобы ринуться в бой.

Подобно дальневосточной оказии, Деникину снова повезло, если так можно сказать о смертельной опасности. Через его штаб шла телеграмма о новом назначении командира 4-й стрелковой бригады. Получить в командование прекрасную бригаду было пределом желаний Антона Ивановича! Он обратился к Брусилову об этом с горячей просьбой.

6 сентября 1914 года генерал Деникин стал командиром той знаменитой бригады, о чем Брусилов, и став советским военачальником, отметит в воспоминаниях: «Генерал Деникин по собственному желанию служить не в штабе, а в строю, получил 4-ю стрелковую бригаду, именуемую «Железной», и на строевом поприще выказал отличные дарования боевого генерала».

«Железная» 4-я стрелковая бригада прославилась в русско-турецкую войну. Под командой генерала «Вперед» Гурко она знаменито перешла Балканы, героически дралась на Шипке. Стрелки молниеносным броском выручили истекавший кровью гарнизон Шипки, встали на перевале и не уступили пяди его. С тех пор бригаду окрестили «Железной», название вошло в войсковой обиход, утвердившись в высочайшем рескрипте о ее подвигах. Прощаясь с «железными», Гурко сказал:

- История оценит ваши подвиги. Дни, проведенные с вами, стрелки, я считаю и всегда буду считать самыми лучшими днями своей жизни.

Как бы эстафету получил Деникин от бывшего командира бригады генерала Боуфала. Тот поручиком на казачьем коне первым ворвался на Шипку. Деникин принял бригаду в свои железные руки. За два следующих года, с 1915-го развернутую в дивизию, генерал покрыл ее новым венцом славы. Советская цензура, всячески вытравляя из современных ей материалов все связанное с именем Деникина, постаралась похоронить наследие «железных» стрелков, но ныне склоним головы перед их честью и подвигами в Отечественной Первой мировой войне...

«Железную» часть под командой Деникина называли еще «пожарной командой» 8-й армии. Почти никогда она позиционно не останавливалась. Кончался очередной кровавый бой, Брусилов отводил «железных» в свой резерв лишь на два-три дня отдохнуть. И снова бросал их в самое пекло, неважно какое: прорыв или хаос отступления. Постоянные потери «железных» деникинцев были таковы, что часть побывала в составе четырнадцати корпусов.

Магия истории. В первых же боях Железной бригады под командой Деникина он под пулями познакомился с двумя генералами, которые первыми возглавят казачество и российских офицеров в борьбе против красных: с Калединым и Корниловым.

53-летний в это время Алексей Максимович Каледин родился в Усть-Хоперской станице, закончил Михайловское артиллерийское училище и Академию Генштаба.

44-летний Лавр Георгиевич Корнилов являлся сыном казашки и казачьего офицера. Закончил Сибирский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и Академию Генштаба. Отличился в военной разведке, работая в Афганистане, Персии, Белуджистане, Индии. Георгиевский кавалер русско-японской войны, он потом был военным атташе в Китае. Перед Первой мировой войной командовал 8-м пехотным Эстляндским полком, бригадой 9-й Сибирской стрелковой дивизии...

В продолжающейся Галицийской битве, наступая от Львова, Брусилов передал начальнику 12-й кавалерийской дивизии генералу Каледину 14-й полк доблестного Станкевича из Железной бригады, который и взял форты города-крепости Миколаева, того самого, что учился в юнкерском вместе с Деникиным.

Деникин вел своих быстрыми маршами вдоль Днестра. С шестого по двенадцатое сентября они встали против генерала Конрада в Гродекском сражении, где главная тяжесть легла на растянутую армию Брусилова и особенно на 24-й корпус по левому флангу, в центре которого уперлись «железные». -

Правее бригады Деникина воевала измочаленная 4Й-я пехотная дивизия, которую недавно принял генерал Корнилов. Своим правым флангом корпус сильно выдвинулся, на него бросились австрийцы. Бешеной атакой они врезались в ряды русских, еще штурм... Деникин видел, как лава врага топит правый корпусной фланг. Вот-вот он дрогнет...

Видел и Корнилов, но в его дивизии остался последний истрепанный батальон и россыпь рот. Корнилов только начал командовать, бойцы не знали, на что способен этот узкоглазый, словно изваянный генерал... Под шквалом огня он выскочил вперед и закричал последнему батальону! Генерал первым пошел впереди рванувшихся за ним цепей в вихри огня.

Контратака оловянно шагающего Корнилова с падающим и летящим батальоном отбросила австрийцев. Но вскоре они его дивизию обошли. Генерал отвел уцелевших за спины деникинцев.

Австрийцы обрушились и с юга на Миколаев, была угроза всей 8-й армии. Тогда генерал Каледин бросил своих конников вперед! Казаки понеслись на прорвавшихся, рубя их. Когда, посеченные пулеметами, калединцы откатывались, стеной поднимались стрелки из полка Железной бригады. И снова лихо, в кровавую мясорубку неслись калединские эскадроны...

После разгрома корниловской дивизии Деникин стоял перед открытым флангом. Он бросил гуда свой последний резерв, который железно прикрыл бригаду. Она в аду отбивалась трое суток.

Выручили русские армии с севера, опрокинувшие там заслон неприятеля. Австрийцы панически бежали, бросая оружие, обозы, пушки, толпами сдаваясь в плен, где их набралось сто тысяч. В Галицийской битве они потеряли 326 тысяч убитыми и 400 орудий. Русским бои встали в 230 тысяч убитыми и 94 орудия. Потом австрийская армия уже не оправилась и воевала лишь при большой поддержке германских дивизий.

После сражения генерала Деникина наградили Георгиевским оружием, в грамоте Его Императорского Величества было сказано: «За то, что Вы в боях с 8 по 12 сентября 1914 г. у Гродека с выдающимся искусством и мужеством отбивали отчаянные атаки превосходного в силах противника, особенно настойчивые 11 сентября, при стремлении австрийцев прорвать центр корпуса; а утром 12 сентября сами перешли с бригадой в решительное наступление».

В следующей крупной Варшавско-Ивангородской операции русские остановили наступление австро-венгров и германцев на Ивангород, отразили германский удар на Варшаву. В октябре наши армии перешли в контрнаступление, отбрасывая противника на исходный рубеж.

В октябрьские дни Железная бригада прикрывала подступы к городу Самбору. Девять дней она отбивала упорные атаки австрийцев, Брусилову пришлось ввести в бой весь резерв 8-й армии. Русские безуспешно пробовали контратаковать.

24 октября Деникин, выучивший наизусть лежащие через полтысячи шагов австрийские траншеи, засек их ослабление. Без артподготовки он поднял бригаду, полки бросились вперед.

Налет был тем «снегом на голову», которым Антон Иванович валил еще с архангелогородцами. Австрийцы кинулись врассыпную, в их окопах генерал успел черкнуть краткую телеграмму в штаб корпуса: «Бьем и гоним австрийцев».

«Железные», расстреливая беспорядочно отходящего противника, полным ходом углублялись в тыл. Впереди было село Горный Дужек со штабом эрцгерцога Иосифа. Деникин ворвался в него с передовыми частями.

Эрцгерцог Иосиф как раз собирался завтракать, он не поверил, что здесь могут оказаться русские. Лишь услышав на улицах их пулеметы, бежал со штабом...

Деникин вошел в его резиденцию к нетронутому завтраку. На накрытом столе — кофейный прибор с вензелями эрцгерцога, в кофейнике — горячий кофе. Антон Иванович пригласил своих офицеров к столу. Согрелись хорошим австрийским кофе.

Когда Деникин донес о взятии села в штаб корпуса, там не поверили, потребовали повторить: «Не произошло ли ошибки в названии?»

Семь лет спустя после этого боя Деникин с семьей эмигрантом будет в Будапеште. К постели больной годовалой дочки Марины, которую отец любил называть Машей (она станет версальской Мариной Антоновной), вызовут врача. Доктор, войдя, первым делом осведомится у Антона Ивановича:

— Не тот ли вы генерал, что командовал Железными стрелками?