Дроздовец А. В. Туркул, впоследствии генерал, автор лучших в художественном отношении (обрабатывал талантливый литератор Иван Лукаш) белогвардейских воспоминаний «Дроздовцы в огне» указывал их восприятие большевиков:

«Среди земляков в поношенных серых шинелях, с темными или обломанными красными звездами на помятых фуражках, среди лиц русского простонародья, похожих одно на другое, часто скуластых, курносых и как бы сонных, мы сразу узнавали коммунистов, и всегда без ошибки. Мы узнавали их по глазам, по взгляду их белесых глаз, по какой-то непередаваемой складке у рта.

Это было вроде того, как по одному черному пятнышку угадала панночка в «Майской ночи» ведьму-мачеху среди русалок. Лицо у коммунистов было как у всех, солдатское, скуластое, но проступало на нем это черное пятно, нечто скрытое и вместе с тем отвратительное, смесь подобострастия и подлости, наглости и жадной вседозволенности, скотство. Поэтому мы и узнавали партийцев без ошибки, что таких погасших и скотских лиц не было раньше у русских солдат. На коммунистов к тому же указывали и сами пленные».

Первая фаза похода должна была обеспечить тыл со стороны Царицына, чтобы прервать железнодорожное сообщение Северного Кавказа с Центральной Россией. Для этого добровольцы захватили узловую Торговую и станцию Великокняжескую. Истратив на то пять дней, они передали царицынское направление Донскому белому войску. Вторым этапом было круто свернуть на юго-запад и пройти вдоль «железки» 150 километров к Тихорецкой, чтобы, овладев там пересечением двух линий: Царицын — Екатеринодар и Ростов — Владикавказ, — обеспечить фланги для екатеринодарского наступления. С этим справились за полмесяца.

С 10 по 14 июля добровольцы нанесли тяжелое поражение 30-тысячной группе советских войск бывшего прапорщика О. Калнина под Тихорецкой, где стрелялся в штабном поезде красный «полковник». Потом в боях под Кущевкой и под Екатеринодаром уже талантливо отличился другой красный «генерал» - И. Л. Сорокин.

Сорокин был из плеяды лучших красных полководцев в первый период Гражданской войны, таким же, как позже донской казак Ф. К. Миронов, выпускник Новочеркасского казачьего юнкерского училища, бывший войсковой старшина. Сорокина и Миронова потом большевики сами убили, а главное, замолчали в советской истории.

Зато «приподняли» такого, как Буденный, хотя его «легендарная» Первая Конная никогда не выдерживала по себе прямого сабельного удара, что указывали и белые конники, и отчаянно дравшийся с ней Н. Махно, у которого буденновцы смогли перенять лишь его знаменитые тачанки. Советский генерал В. Н. Удилов, бывший первый замначальника 2-го главка КГБ, также отмечает («За что Хрущев отомстил Сталину». «Независимая газета», 17.02.1998):

«Сподвижники Иосифа Виссарионовича... по военным вопросам - Ворошилов и Буденный, руководители Первой Конной армии, сумевшие при помощи Сталина присвоить себе заслуги Второй Конной казачьей армии».

Уйдут советские «сказители», придут другие «исказители». И все же Гражданская война в России, очевидно, начнет утихать, когда умрет последний коммунист «совкового» образца. А в XXI век наша страна вступает по-прежнему в ее боевых расколах на красных, белых, красно-коричневых, полосатых, черных, черно-желтых, зеленых и т. п. и т. д.

Был Сорокин кубанским казаком и окончил всего-навсего войсковую фельдшерскую школу, но заканчивал Первую мировую есаулом. Примкнув к эсерам, в начале 1918 года он организовал на Кубани первый красный казачий отряд. С февраля 1918 года был помощником командующего Юго-Восточной красной армией, в августе станет главкомом Красной армии Северного Кавказа, в октябре — командир 11-й красной армии. Тогда же «разминется» он с советскими и расстреляет в Пятигорске группу руководителей ЦИК Северо-Кавказской советской республики и крайкома РКП(б). В ставропольской тюрьме в ноябре еще до суда Сорокина застрелит один из командиров РККА.

Многих других отличных красных «генералов» из «бывших» «утаят» советские историки. Более или менее, из-за всероссийской известности, «повезет» Брусилову, М. Бонч-Бруевичу, брату крупного большевика. Коммунисты постараются создать впечатление, будто победу в Гражданской выковали не опытные бывшие офицеры, а голытьба.

Впрочем, это русскому народу, ставшему — населением Советской России, — будет неважно...

Екатеринодар Добровольческая армия взяла 15 августа 1918 года.

Она ворвалась в город, о котором мечтал Корнилов, уже без генерала Маркова. Сергея Леонидовича убили в конце июня под станцией Шаблиевкой. Отходящий красный бронепоезд наугад посылал снаряды, и осколки предпоследнего ударили генералу в затылок и снесли часть левого плеча.

Хотя нет никакого «наугад»: в апреле Ледяного похода Марков, такой же лихой бывший разведчик, как и Корнилов, удало разгромил бронепоезд красных черноморских матросов на станции Медведовская. Выдав себя за служащего станции, Марков попросил их по телефону подослать бронепоезд к переезду. Когда он приблизился, Марков, изображая красного, подскакал к нему и приказал остановиться. Белые артиллеристы ударили в паровоз, на вагоны бросились марковцы. Тогда генерала контузило единственным выстрелом над самым ухом.

После гибели Сергея Леонидовича его полк переименовали в 1-й Офицерский генерала Маркова полк, 1-я рота получила на свои черные погоны белый шефский вензель «ГМ».

Многие командиры доблестно показали себя во 2-м Кубанском походе. Пехотинских полковников Кутепова, Тимановского произвели за боевые отличия в генералы. В кавалерии генералами стали полковники Улагай, Топорков, Науменко, Бабиев.

Этого чина удостоился и захвативший Ставрополь в июле и присоединившийся к добровольцам полковник А. Г. Шкуро. Он был выпускником 3-го Московского кадетского корпуса и Николаевского кавалерийского училища, на Первой мировой войне сформировал в 1915 году Кубанский конный отряд особого назначения для действий в тылу на германском фронте. Весной 1918-го организовал партизанский отряд в районе Кисловодска, в июне стал командиром кубанской партизанской дивизии.

В это время Добровольческая армия насчитывала уже около сорока тысяч штыков и шашек. Она имела 86 орудий, 256 пулеметов, 5 бронепоездов, 8 броневиков и два авиационных отряда с семью самолетами. Фронт армии растянулся на триста-четыреста километров. Последние пять месяцев Деникин лично вел армию, но отныне возникали ее новые задачи и управление.

Антон Иванович отмечал по этому поводу: «Открывалась более широкая стратегическая работа начальникам, и вместе с тем суживалась сфера моего непосредственного влияния на войска.

Раньше я вел армию. Теперь я командовал ею».

Часть восьмая (1918-1920 гг.) БЕЛАЯ АРМИЯ

В Екатеринодаре. «Особое совещание». Смерть генерала Алексеева. Главнокомандующий Добровольческой армией. Главком ВСЮ Р. Наступление. На пике удач. Откат. Генерал Врангель. В Новороссийске и Крыму.

Двадцать шестого августа 1918 года добровольцы заняли Новороссийск. В это время подтвердились слухи о расстреле большевиками царской семьи в Екатеринбурге.

Вот тогда Деникин из Екатеринодара приказал Добровольческой армии отслужить панихиды по Николаю И как по бывшему Верховному Главнокомандующему Русской армии, что подчеркивала его дочь Марина Антоновна в 1998 году.

Большинство офицеров и солдат благоговейно молилось об упокоении душ замученной семьи. Но были и те, кто считал, что царь «заплатил за вольные и невольные прегрешения против русского народа». В среде интеллигентской «революционной демократии», нахлынувшей в освобожденный Екатеринодар, деникинский приказ служить панихиды критиковался и осуждался.

Монархисты и сочувствующие гибели семьи последнего русского царя были возмущены германским императором, который, помирившись с большевиками Брест-Литовским договором, вполне мог бы попытаться спасти от расстрела своих династических родственников. Правда, Николай II, обсуждая еще в тобольском заключении по дошедшему туда слуху такую возможность, якобы она вытекает из брестской сделки, воскликнул: