Останавливаюсь только в соседнем дворе, где без сил опускаюсь на промёрзшие детские качели. Смахиваю в глаз непрошеные слёзы, которые всё равно ничего не могут исправить, и думаю, как теперь быть. Домой возвращаться точно нельзя, потому что после того, что я сделала, вряд ли смогу ходить: отец выполнит свою вечную угрозу, и на мне живого места не останется. И его совершенно не будет волновать тот факт, что я всего лишь защищалась. Скорее всего, он будет крайне недоволен тем, что я отказалась сделать приятное его «хорошему другу».

От подобной мысли меня передёрнуло и чуть не вывернуло наизнанку, стоило мне на секунду представить, чем всё могло закончиться, если бы я ничего не сделала. Достав из кармана куртки телефон, я открываю контакты и набрала один-единственный забитый в памяти аппарата номер.

— Ну как, живая? — взволнованно спрашивает подруга.

Не даю себе времени обдумывать решение и выпаливаю на одном дыхании:

— Можно я приеду?

На том конце воцаряется молчание, и я начинаю переживать о том, что Алиса думает, как помягче мне отказать.

— Конечно, приезжай! Хочешь, я сама за тобой приеду?

Твёрдо качаю головой: я и так собираюсь воспользоваться её радушием, и злоупотреблять этим не собираюсь.

— Я доеду на автобусе.

Подруга ожидаемо недовольна, но отвечает согласием и отключается. Нашариваю в кармане мелочь, оставшуюся от последней стипендии, и устало бреду в сторону остановки, мечтая о горячем чае, тёплом душе и мягкой постели.