— У тебя есть время выпить кофе? — от его вопроса я начинаю сиять. Я надеялась, что он меня пригласит. — Я как раз собирался его варить.

— Я бы хотела.

— Пойдём? — он указывает жестом в сторону дома, затем выставляет для меня локоть. Я беру его под руку, стараясь не покраснеть от взгляда, которым он на меня при этом смотрит.

Мы идём в тишине, и Белла-Роуз бежит следом. Я отчётливо чувствую, как прижимаюсь к нему кожей, но я снова в ужасе от того, что я такая противная и потная. Боже, надеюсь, от меня не воняет.

На этот раз он не приглашает меня в дом, и я рада. Надеюсь, однажды я буду готова, но пока я счастлива просто сидеть на веранде и наслаждаться видом и, конечно же, компанией.

Я сажусь на скамейку, и мой взгляд скользит вокруг. Мне здесь очень нравится.

Я смотрю на Брэкстона, пока он садится и делает глоток своего кофе; у него красивые пухлые губы. Он снова пьёт из той старой чашки, и сегодня я вижу, что на ней написано. «Ты милый, можно я оставлю тебя себе?» Я знаю, что за этим стоит история, и надеюсь, что однажды он ею со мной поделиться.

— Что? — произносит он, когда замечает, что я наблюдаю за ним.

— Ничего, — я подношу чашку кофе к губам, чтобы не сказать ничего большего.

***

— Можно кое-что у тебя спросить?

Его взгляд на мгновение отрывается от дороги, останавливаясь на мне.

— Конечно. Можешь спрашивать у меня что угодно.

— Моё плохое вождение имело какое-то отношение к аварии?

— Твоё плохое вождение?

— Да, Кристин сказала, что я была ужасным водителем, как она.

Я вижу, как он пытается подавить улыбку, пока говорит.

— В самом начале ты была довольно плоха, но со временем стало лучше.

— Значит, моя авария не имела никакого отношения к моим водительским способностям?

Он выдыхает, прежде чем ответить.

— Ты проехала знак «стоп», но погода в тот день была очень плохой, а видимость низкая.

— Авария случилась по моей вине? — мои глаза расширяются, и рот раскрывается.

— Да, — он бросает взгляд в мою сторону, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Да, по твоей.

— Кто-нибудь ещё был ранен? — я чувствую себя невероятно эгоистично из-за того, что не знаю этого и не спрашивала до сих пор.

— Другой водитель получил минимальные травмы, но, по сути, ушёл оттуда невредимым.

— Понятно.

— Его машина врезалась передом в бок твоей, так что ты пострадала больше всего, — он тянется через центральную консоль и берёт меня за руку. — Это была случайность, Джем. Ты была хорошим водителем.

Остаток поездки мы молчим. Он не отпускает мою руку, и я благодарна за это.

Глава 25

Брэкстон

— Ты приготовил мне завтрак? — удивлённо спрашивает Джемма на следующее утро, поднимаясь по ступенькам на веранду.

Когда я вчера подвёз её до дома, после визита к моему отцу, она сказала, что, наверное, зайдёт ко мне сегодня утром после пробежки. Так что я воспользовался шансом и купил несколько её любимых вещей, на всякий случай. Я накрыл на стол так, как ей раньше нравилось. Я скучаю по совместным утрам с ней. Скучаю по всему с ней. Ночами тяжелее всего; мне по-прежнему тяжело спать без неё.

— Конечно. Мюсли, йогурт и свежие фрукты. Завтрак чемпионов, как ты это называла.

— Ого. Я никогда не ем так у Кристин. Обычно она готовит мне тосты и омлет.

— Иногда мы ели омлет по выходным, но его готовила ты, — я отодвигаю для неё стул.

— Выглядит вкусно. И очень полезно.

— В нашей семье ты всегда была за здоровое питание.

— Я в этом не сомневаюсь, — говорит она, смеясь. — Я знаю, какой ты сладкоежка, мистер Спенсер.

— Каюсь, виноват, — с улыбкой говорю я.

— Как ты остаёшься таким… эмм… подтянутым? — я вижу на её щеках лёгкий румянец, пока она говорит.

— Качаюсь. Обычно я тренируюсь большинство дней. Использую спортзал, который оборудовал в гараже, — она улыбается, после чего опускает взгляд на еду перед собой. — Ты раньше любила заливать мюсли йогуртом, но я могу принести молоко, если хочешь.

— Нет. Йогурт подойдет.

— Ну, ешь. Я только схожу за кофе.

Я наблюдаю за ней через окно кухни, ожидая, пока сварится кофе. Она улыбается, беря с блюда кусок арбуза и несколько ягодок клубники, кладя их на маленькую тарелку рядом со своими хлопьями. На следующие полчаса я просто хочу притвориться, что ничего между нами не изменилось, и всё так, как было всегда — она любит меня так же сильно, как я люблю её.

— Спасибо, — говорит она, когда я ставлю перед ней кофе. — Это вкусно.

— Рад, что тебе нравится. Я буду счастлив готовить тебе завтрак каждый день, если ты захочешь.

— Это мило, но я не ожидаю, что ты будешь проходить через все эти проблемы.

— Ты того стоишь, — только и говорю я, занимая место напротив неё.

Я смазываю свой тост маслом и клубничным джемом, и когда поднимаю взгляд, она смотрит на меня.

— Что? Джем, это здоровая еда — он сделан из клубники.

— И из тонны сахара, готова поспорить, — говорит она, смеясь так, от чего я всегда улыбался.

Пожав плечами, я откусываю тост.

— Я хотел у тебя спросить, Рэйчел говорила тебе что-нибудь про Лукаса?

— Нет, а что?

— Не бери в голову.

— О боже. Ты не можешь просто сказать это и ничего мне не рассказать, Брэкстон!

Моя улыбка становится шире. Она всегда была любопытной; я никогда не мог скрывать от неё секреты.

— Просто Лукас недавно мне кое-что сказал.

— Что он сказал? — она наклоняется вперёд на стуле, ожидая моего ответа.

— Думаю, между ним и Рэйчел что-то происходило за нашими спинами.

Её глаза расширяются от шока.

— Не может быть. Правда? Почему ты так думаешь? Рэйчел не говорила мне о нём.

— Ты могла не заметить, но он в последнее время относится к ней очень агрессивно. Это совершенно на него не похоже. Они всегда хорошо ладили.

— И?

— И, когда я недавно обратил на это его внимание, он признался, что влюблён в неё.

— Выкладывай.

То, как она говорит это, вызывает у меня усмешку.

— Он сказал, что она не чувствует того же.

— Я у неё спрошу. Завтра вечером она приедет на прощальный ужин.

— Прощальный ужин? — её комментарий меня удивляет.

— Да. Она возвращается в Нью-Йорк.

По выражению её лица я могу сказать, что она опечалена этим. Она всегда расстраивалась, когда Рэйчел приезжала домой на праздники, а затем снова уезжала. Она ненавидела находиться так далеко, но также понимала, что Рэйчел нужно быть в Нью-Йорке ради карьеры.

— Но не говори ей, что это я сказал. Боже, Лукас меня убьёт, если узнает.

— Я не скажу, но определённо посмотрю, что смогу выяснить. У женщин есть для этого свои способы.

— Мне ли не знать, — говорю я, усмехаясь.

Убирая посуду с завтрака и загружая посудомоечную машину, я засовываю в задний карман своё следующее письмо, чтобы отдать ей, когда подвезу её. Я вдохновился для его написания после нашего разговора в машине вчера утром. Я ускользнул вчера с работы, чтобы найти крохотную подвеску в виде машины к этому письму.

ПИСЬМО ДЕСЯТОЕ…

Дорогая Джемма,

Поздний август 2005 года. Я не уверен в точной дате, но в этот месяц ты получила свои водительские права для вождения ученического автомобиля. В этот месяц я переживал не только за твою безопасность, но и за безопасность всех остальных на дороге… включая пешеходов. Ладно, это может быть лёгким преувеличением, но давай скажем, что ты начала не лучшим образом.

Мы оба сидели на твоём крыльце, ожидая, пока твой папа приедет домой с работы. После школы мы с тобой приехали домой на автобусе, чтобы ты могла сдать своей теоретический экзамен в автошколе. Ты не ожидала пройти с первой попытки, но прошла. Как мы узнаем позже в тот день, настоящее вождение не такое простое.

Как только твой отец остановился на подъездной дорожке, ты подскочила и побежала к нему.

— Я получила ученические права! — кричала ты, махая в воздухе значком для учебного автомобиля.

— Это замечательно, тыковка, — сказал он, притягивая тебя в объятия и целуя в лоб. — Я очень тобой горжусь.

— Можешь со мной покататься… пожалуйста? — ты сложила руки в мольбе для дополнительного эффекта.

Он рассмеялся над твоим поведением.

— После ужина.

— Ну пожалуйста, папочка, — умоляла ты. Как и я, твой отец был беспомощен перед твоими просьбами. — Всего один круг по кварталу.

— Хорошо, один круг.

— Я тебя люблю, папочка, — провизжала ты, прыгая в его объятия.

Он зашёл в дому, чтобы оставить свой дипломат и поздороваться с твоей мамой, после чего показал тебе, как закрепить знак учебного автомобиля, и вернулся в машину.

— Идём, Брэкс, — позвала ты, когда пришло время садиться в машину. Мы сидели на подъездной дорожке минут двадцать, пока твой отец объяснял тебе все приспособления. Наконец, ты повернула ключ в зажигании и вскрикнула от восторга, когда машина завелась.

— Надави твёрдо на педаль тормоза, — сказал твоей папа, — и отпусти ручник. Молодец. Оставь ногу на тормозе и переключи рычаг передач в положение заднего хода… А теперь убери ногу с педали тормоза и мягко надави на газ.

Я не уверен, услышала ли ты слово «мягко», или обувь тебя не слушалась, но машина полетела назад так быстро, что наши тела дёрнулись вперёд. К счастью, мы были пристёгнуты, иначе, я уверен, мы бы вылетели через лобовое стекло.

— Тормози! Боже! Я сказал «мягко», — ругался твой отец. Ты сделала, как он сказал, но надавила на педаль так сильно, что мы все вжались в свои сидения.

— Прости, папа.

Твой отец ущипнул себя за переносицу, выпуская долгий выдох.

— Всё в порядке, тыковка. Давай попробуем ещё раз. Переключи рычаг в положение заднего хода и мягко надави на газ. Мягко! — на этот раз он выделил слово «мягко». — Смотри в зеркала, чтобы видеть направление.

Машина продвинулась примерно на метр, а затем дёрнулась, когда ты надавила ногой на тормоза. Ты делала так всю дорогу по подъездной дорожке. К этому моменту я был уверен, что у меня будет какая-нибудь травма.

— Осторожно, почтовый ящик, — предупредил твой отец, но было слишком поздно. Раздался противный хруст, когда ты наехала прямо на ящик.

— Чёрт, — сказала ты, продолжая ехать назад. Я закрыл рот рукой, чтобы заглушить свой смех.