— Жив, — ответил директор, а я, кивнув, вышла из класса. Я знаю, что если задам вопрос, который хочу, то директор ответит, что сейчас ещё не время. Он всегда так делает.

Я не прочла дневник полностью, ведь вчера после столовой ребята просидели в нашей комнате допоздна, а если бы я ушла, то это обидело их и вызвало подозрения, а этого мне совсем не нужно. Брать дневник и читать его на переменах и уроках я тоже не решилась. Слишком большой риск того, что его возьмут или я его потеряю, поэтому он лежит в комнате в цельности и сохранности.

— Я никогда тебе не прощу тот факт, что ты не дала мне танцевать с Самантой, — обиженно сказал Петя, пока мы ждали объект его воздыхания на репетиции.

— Какой же ты эгоист, — сказала я, качая головой, — совсем не думаешь обо мне.

— Не понял, — сказал друг, подняв одну бровь.

— А ты не подумал, какого будет мне танцевать с директором школы? А что со мной будет, если я случайно наступлю ему на ногу? Не подумал, что мне будет некомфортно? — тихо спросила я друга.

— А я думал, что у вас хорошие отношения, — задумчиво произнес Петя.

— Но не на столько, чтобы танцевать с ним, — ответила я.

— Ладно, прости, — обняв меня, сказал друг, а я в ответ только кивнула.

Следующие два часа мы без перерывов танцевали. Танец уже был поставлен, и сейчас от нас требовалось его довести до совершенства. Саманта, хоть и была на вид очень милой девушкой, но когда дело касалось танца, она становилась ровней директору. Я бы даже могла подумать, что она — это переодетый директор, если бы он как Цербер не следил за нами.

Когда репетиция закончилась, а Аника и Кира пошли на занятия по вокалу, я пошла в комнату за дневником, но его там не оказалось. Я перевернула всю комнату, но дневника нигде не было. В отчаянии я побежала в кабинет к директору, попутно набирая сообщение Пети, о том, что дневника нет, а я иду в кабинет к директору и буду ждать его там.

— Войдите, — сказал директор, когда я постучала в дверь его кабинета.

— Его нет! — с порога крикнула я.

— Кого нет? — не понял директор, поднявшись со стула и подойдя ко мне.

— Дневника! Его нигде нет! — снова крикнула я.

— Успокойся, — сказал директор, вытирая мои слезы.

— Лера, — позвал меня вошедший в кабинет Петя. — Солнышко, не плачь, — сказал друг и обнял меня.

— Я потеряла его, — сказала я и заревела в грудь парня.

— Кто-то ещё знал про этот дневник? — спросил директор.

— Нет, — ответил за меня Петя, потому что сейчас я не могла не то, чтобы говорить, я даже мыслить не могла.

— Это могли сделать твои соседки? — грубее спросил директор, а я только пожала плечами.

— Думаете, они могли? — удивленно спросил Петя.

— Они сейчас в комнате? — спросил директор, и по звуку шагов я поняла, что он идёт куда-то.

— Нет. Они на вокале, — ответила я, отстранившись от друга.

— Я сейчас вернусь. Ждите тут, — сказал директор и вышел из своего кабинета.

— Как я могла его потерять? — тихо спросила я и снова заплакала.

Я действительно не могла этого понять, ведь я так пыталась его сохранить. А самое обидное было то, что я потеряла единственную вещь, которая могла дать мне ответы на многие вопросы, без слов, что я должна узнать об этом позже. Как минимум я могла узнать, кем был мой отец и кем могу являться я. Директор вернулся очень быстро. Он был злой, как чёрт, хотя, почему как?

— В школе был чужак, — заявит директор, подойдя к своему столу. — Как я мог не узнать? — крикнул он и все бумаги, которые были у него на столе, полетели на пол.

— Запаха нет? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.

— Мне жаль, — сказал директор, посмотрев на меня. В его глазах было видно, что он говорит правду.

— Может, тогда вы мне расскажите правду? — спросила тихо я. Голос совсем сел.

— Я не могу, — так же тихо ответил директор, — я обещал.

— Кому?

— Своему отцу, — ответил директор и отвернулся к окну. — Найди в библиотеке информацию о Маврикие.

— О ком? Кто это и зачем нам о нём информация? — не поняла я, а директор обернулся и едва заметно улыбнулся мне.

— Идите, — сказал директор, и мы с Петей пошли в библиотеку. Делать то было нечего.

Мы уже в библиотеке сидим два часа, но ничего не нашли. Петя уже успел поспать, а я уронить стопку книг на себя. Единственное, что мы узнали — это значение имени Маврикий, но не думаю, что директор отправил нас найти значение этого имени. Хотя, всё возможно.

— Нашли что-нибудь? — спросил директор, садясь на стул напротив нас.

— Нет, директор, — тихо сказала я, закрывая книгу, — хотя, мы можем рассказать вам значение имени Маврикий и каким будет мальчик, если его так назвать, — состроив самую милую гримасу, сказала я.

— В этой библиотеке точно есть книга, которая нам нужна? — спросил Петя, кладя книгу на стол.

— Есть, — ответил директор, беря книгу из стопки, которую мы ещё не просмотрели.

— Я за одиннадцать лет, с того момента как научился читать, столько книг не перечитал, считая и учебники, сколько за последние два часа, — взвыл Петя, беря ещё одну книгу.

— Полностью тебя поддерживаю, — согласилась я с другом и поднялась на ноги. — Думаю, это стоит уже убрать, — беря стопку прочитанных книг со стола, сказала я.

— Поставь на место, а то опять уронишь, — сказал Петя, и я, как по заказу, поскользнулась на каком-то листочке и свалилась на свою попу, эпично роняя на себя книги.

— Ты как? — спросил директор, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться, под громкий гогот Пети.

— Спасибо, директор, — приняв помощь, сказала я, взглядом убивая друга, — нормально.

— Почему ты всё время зовёшь меня просто директор, а не по имени, как многие? — спросил директор, собирая книги, которые я уронила.

— Ну просто с вашим именем у меня плохие ассоциации, — тихо сказала я, потому что мне было жутко неудобно.

— Какие? — не понял директор, а я поняла, что лучше бы молчала, но затыкаться в нужный момент у меня выходит плохо.

— Ну Адольф, как Адольф Гитлер, — совсем тихо сказала я.

— Что? — удивлённо спросил директор, а Петя ударил себя ладонью по лбу так сильно, что звук шлепка раздался эхом в пустой библиотеке.

— Простите, пожалуйста, — зажмурившись, пропищала я, чувствуя, что мой конец близок.

— Меня зовут Рудольф, — выдохнув, сказал директор, а я удивленно уставилась на него.

— Ты идиотка, — сказал Петя смеясь.

— Я — идиотка, — тихо сказала я, посмотрев на директора, который, на всё моё удивление, улыбался. Улыбался! В тот момент, когда я ему сказала, что сравниваю его с Адольфом Гитлером! Да что с ним не так?

— С чего ты взяла, что моё имя Адольф? — удивленно спросил директор.

— Ну я не знала вашего имени, а потом услышала разговор одноклассников, в котором было «Директор Адольф», — быстро проговорила я, — и у меня так хорошо картина выстроилась.

— Моего деда зовут Адольф, — объяснил директор РУДОЛЬФ, — а какая картина?

— Идиотка, — сказал тихо Петя, смотря на меня. Лучше бы помог.

— Ну вы такой же, как и обладатель имени с которым у меня ассоциация, — ещё быстрее и тише проговорила я, отступая назад. Ну конечно, я, как всегда, вместо того, чтобы хоть как-то выкарабкаться из этого положения, закопаю себя ещё больше. Молодец.

— Идиотка, — сделал снова вердикт мой друг.

— Что? — спросил директор, сделав шаг ко мне.

— Простите, пожалуйста, — выставив руки перед собой сказала я и сделала ещё один шаг назад, — я же идиотка, — оправдалась я, сделав ещё один шаг назад, и, снова поскользнувшись о тот же листок, снова полетела на пол.

— Если не знаешь имя преподавателя, то посмотри на двери его кабинета или класса, — сказал директор, снова протянув мне руку.

— Простите, пожалуйста, — тихо сказала я, и мой взгляд упал на книгу, на которой была моя рука. — А от куда в нашей стопке книга с предсказаниями и легендами? — непонимающе спросила я и взяла книгу.

— О, я люблю такое, — сказал Петя и поднялся на ноги. — Загадай любое число, а потом открой страницу, которая идёт по счёту этого числа и прочти легенду, которая выпадет. Мы с братом постоянно так стихи и легенды читаем, — рассказал друг.

— Нам по пять? — удивлённо спросила я, но, посмотрев на друга, поняла, что он серьёзен. — Ладно. Восемьдесят пять, — загадала я и открыла восемьдесят пятую страницу.

— Тут конец легенды, — сказала я.

— Читай, — сказал Петя, садясь на стул.

— «Луна впитывала в себя появление каждого сумеречного существа и, когда последний вампир выпил кровь человека и закончил своё превращение, она налилась красным цветом», — прочитала я.

— Легенда образование красной луны, — сказал Петя.

— А следующая легенда «Ребёнок дьявола»? — удивлено сказала я.

— Это старое название, — сказал Петя. — Она о сыне ведьмы и вампира, которого она прокляла.

— Давайте дальше икать, — вздохнув, сказала я и отложила книгу.

— На твоём месте я бы её прочёл, — сказал директор, а мы с другом удивленно на него посмотрели.

— Ладно, — сказала я и открыла легенду.

— Да я и так рассказать могу, — сказал Петя. — Дочь ведьмы, которая прокляла оборотней, влюбилась в парня, а тот любил другую. Она опоила любимого, но на утро он сказал ведьме, что она ему не нужна и он любит другую. Ведьма обиделась и прокляла семью парня, сделав их мертвецами или вампирами, но она не знала, что беременная от этого парня. Когда ребёнок родился, ведьма умерла и половина сил ушла ребёнку, а половина в луну. Вот его и прозвали ребенком сатаны.

— Значит, это и есть предок всех вампиров? — спросила я.

— Нет, предок вампиров — девушка, родившаяся от кузенов этой семьи, — объяснил Петя, — а этот ребёнок славится тем, что когда он родился, его бабушка увидела видение, что ребёнок этого младенца несёт за собой бедствие и разрушение мира.

— Ого, — сказала я и посмотрела на директора в недоумении.

— Когда этот ребёнок решил жениться, его убили, чтобы он не смог продолжить свой род, и тот закончил превращение в вампира, — сказал директор, — но у него родился ребёнок почти семнадцать лет назад, — мы удивленно переглянулись с Петей и снова посмотрели на директора.