6 глава

6 глава

Заведение явно пользовалось успехом, Бенедикт понял это едва переступил порог бара, который хоть и мог предложить усталому посетителю прохладный воздух, но свободными местами похвастаться, увы, нет.

Прошертив толпу взглядом, Купер выцепил машущую ему рукой Люси, которая неизвестно каким чудом заняла крохотный столик у дальней стены, сплошь увешанной всевозможными фотография и картинками в рамах. Половину всего пространства заведения занимала невероятно длинная барная стойка, которая причудливо изгибалась овалом, эту странную ось, облепляли люди, львиную долю которых составляли врачи и студенты. Здесь не было особых различий, разве что только возраст. Негромкая музыка также особо не свидетельствовала о том, кому она предназначалась — легкая, заводная, эти песни могли нравиться кому угодно.

Хозяин бара был латентным гением!

Неожиданная мысль промелькнула в голове Бенедикта столь внезапно, что он даже не понял, почему, собственно, «латентным». Ах, да... Гении, обычно, не держат баров на протяжении двадцати лет!

Табличка с датой основания этого оазиса, который манил к себе и обещал быстрое забвение от забот или долгого трудового дня, висела прямо в центре над стойкой.

Бенедикт любил подобные места, которые отдавали чем-то вечным и человеческим, он медленно направился прямиком к бармену, с трудом притиснувшись через частокол завсегдатаев, которые застыв горгульями на высоких стульях, перемалывали хребет, уходящему дню в исцеляющем сеансе дружеской психотерапии.

На вид молодой парень, едва справлялся со своим напарником, разливая напитки в разномастные стаканы, стопки и кружки. Он поднял палец вверх, давая Бенедикту знак, что заметил его и скоро подойдет. Купер обернулся, чтобы взглянуть на Люси и сделал это так поспешно, что она не успела убрать с лица странное задумчивое выражение, которое вовсе не хотела ему показывать.

Переговорив быстро с барменом, Бенедикт незаметно оплатил «угощение», которое вознамерилась преподнести ему Люси, щедро оставив «на чай». Парень за стойкой расплылся в довольной улыбке и утвердительно кивнул.

- Извини, задержался!

- Пустяки! - Люси явно не нуждалась в реверансах и молча пододвинула Нэду запотевшую бутылку холодного пива, после чего уставилась на него смешливым взглядом, который никогда не практикуют скромные барышни.

Купер понимал, что в этом случае можно быть собой и с благодарностью принял исходные условия, потому что корчить из себя благородство просто не было сил.

- Отличное заведение! То что нужно! Кто бы мог подумать, что мои безрезультатные и продолжительные поиски, наконец-то увенчаются успехом.

- Да, в центре таких баров нет, а здесь... Здесь что-то другое, просто не прижилось бы. Мы врачи народ простой — даже профессура нет-нет да заглянет сюда. Но ты меня удивляешь — выходец из семьи Куперов должен нос воротить от столь плебейских мест.

- Как раз в этом и кроется причина. Мать всегда слишком изысканно готовила и с трепетом сервировала каждую трапезу. У нас с сестрой на завтрак было у каждого по восемнадцать приборов.

- Ты шутишь?! - Люси покатилась со смеха.

- Серьезно! Когда я путешествовал с друзьями по Канзасу, и впервые, вместо обычного стакана, мне всучили стеклянную банку, я едва не расплакался от счастья. К тому же, весь снобизм в нашей семье достался отцу. У меня другие недостатки...

- Расскажешь?

- Несерьезное отношение к женщинам, безответственность и неутолимая жажда легкой жизни.

- Лихо! Потому и вид у тебя такой, что не позавидуешь, - Люси сказала это тихо, но улыбнулась вполне многообещающе. - Поздравляю! Для многих новичков, первый день, это своего рода предсказание на все последующие.

Она не ждала, что Бенедикт ответит, а он лишь мотнул головой и красивые черты лица подпортило отчаяние, которое так рвалось наружу.

- И у тебя так было?

- У всех! Вопрос в том, кто сколько выдерживает. Я, например, какое-то время крепко подсела на антидепрессанты. Потом долго не могла соскочить, такая дрянь! А буквально на днях, после операции, меня накрыла истерика — уж сильно переживала за девочку. Ее зовут Ребекка, такая умница и семья на зависть просто! Знала же, что с пациентами надо абстрагироваться, не принимать близко к сердцу, в противном случае это только вредит делу, но вот, иногда даю слабину.

- И доктор Ванмеер так же нервничает?

- А то! Хотя, она у нас вроде белой вороны в коллективе.

Странно хмыкнув, Купер в один присест осушил половину бутылки.

- Сдается мне, что вы с ней были раньше знакомы, - Люси прищурила глаза и посмотрела куда-то в сторону.

Бенедикт проследил за ее взглядом и увидел, что Хоуп с друзьями расположилась в самом конце барной стойки. Широкая спина высокого мужчины почти закрывала ее лицо, но вот, под гнетом усталости или по привычке, она облокотилась на руку и почти улеглась на деревянную столешницу с упоением слушая захватывающий рассказ великана. Ее подруга то и дело катилась со смеху и активно комментировала слова мужчины. Это было интересное зрелище - наглядный результат многолетней дружбы, которая оставляла возможность быть самими собой, а потому Ванмеер блаженно молчала, зная, что это не воспримут превратно.

- Мы учились вместе в школе.

- Неужели?! - Люси удивленно выпучила глаза. - Вот это поворот! И как? Она сильно изменилась с тех пор? Какой она была?

- Странной, всегда молчала, у нее практически не было друзей. Белая ворона, одним словом.

- О Боже! Да она практически не изменилась! Ты не поверишь, но я таких в школе всегда гнобила, странно, что теперь, но только в случае с Хоуп, я иногда испытываю угрызения совести. Никогда бы не подумала, что с ней интересно общаться и вообще, возможно поддерживать дружбу.

- А это возможно?

- Если она уволится, я крепко задумаюсь над тем, чтобы перевестись в другое отделение. Ее присутствие вырывает из рутины, Ванмеер, у нас немного с нестандартным подходом к пациентам. Так просто не объяснишь, за ней наблюдать надо и долго копаться в мотивах поведения, - было видно, что Люси гордится дружбой с Хоуп, но в то же время и завидует, по причинам известным только ей одной.

- А как остальной персонал к ней относится?

- По-разному. Есть те, кто ее недолюбливает, есть завистники, кто-то считает ее воображалой и гордячкой, но, как ни странно, всех объединяет одно - уважение. К Хоуп Ванмеер можно относиться как угодно, она особо не гонится за популярностью, редко оглядывается на реакцию персонала, учитывая, что доктор Хантер готовит ее на смену себе, но ты не найдешь в отделении ни одного человека, который бы ее не уважал. В то время, как основная масса врачей только и думаешь о том, чтобы отработать день, скорее вернуться домой и провалиться в сон. Вот я, стараюсь следить за своим лицом, чтобы не расстраивать родителей детишек, что у нас на лечении своей унылой физиономией, которая вот-вот лопнет от сочувствия, а Хоуп умудряется улыбаться да так, что смотришь, и самой уже легче становится.

- Ты тоже заметила?! Значит ее домой не тянет? Все так худо с личной жизнью?

- Как сказать...? Она недавно разорвала отношения с коллегой по цеху, так сказать - пять лет встречались.

- Предложения руки и сердца не дождалась?

- Как раз наоборот, только бойфренд заикнулся о свадьбе, она дала ему отворот поворот. Наверное, это своего рода аномалия в психике. Но пациентам такое развитие событий только на руку и не понятно нужно ли жалеть саму Хоуп, потому что понятия нормальной жизни к ней ни коим образом не относится. Вот у меня завтра выходной, хотя наши смены с доктор Ванмеер совпадают, но она берет подработку. Будет помогать с пункциями. Странно, но дети более охотно идут на эту неприятную процедуру, когда там присутствует Хоуп, вроде, как с ней более терпимо что ли... И действительно, кричат, сопротивляются не так сильно! Я только один раз и смогла выдержать, когда вызвалась помочь! Если честно не знаю, как медсестры справляются, как умудряются держать детей, да и откуда у них силы берутся, а матери... Женщины поначалу пытаются стойко ждать у двери процедурной, но стоит посмотреть на их лица и уже не знаешь, что может тебя в этой жизни напугать, а когда уводишь их подальше от воплей, которые добротная звукоизоляция сдержать не может, они уже и не сопротивляются.

- С нетерпением жду завтрашнего дня, - Бенедикт саркастически улыбнулся и допил пиво с досадой понимая, что это его сегодняшняя норма.

- Не бери в голову, для тебя это все временно и как ни странно ты быстро забудешь увиденное и услышанное. У людей так психика устроена. Еще пива?

- Нет, спасибо. Мне скоро на работу!

- Да ты тоже трудоголик, я посмотрю!

- Не совсем, но мне нравится то, чем я занимаюсь.

Люси прищурила глаза, внимательно наблюдая за выражением лица Бенедикта, которое противоречило его словам.

- Что-то не очень похоже...

Он странно улыбнулся, да так, что внизу живота все узлом скрутило, после чего откинулся на спинку стула.

- Да не совсем то, что я хотел, но пока по-другому не получается. Надо же на что-то жить, а социальная или военная фотография не приносят тех денег, что крутятся в модном глянце. Учитывая тот факт, что я привык далеко не к скромному образу жизни, мои интересы катастрофически удалены от моей зоны комфорта и с этим давно пора что-то делать. Ну, да ладно... ! А что с твоей личной жизнью, Люси Фишер? Ты ею довольна?

- Ох, да по-моему нет людей, который бы жили в гармонии с собой и были всем довольны, ну, разве что..., - Люси снова отчаянно улыбнулась и повернув голову, посмотрела на свою подругу и Бенедикт последовал ее примеру.

Мисс Ванмеер находясь в той же полулежачей позе с упоением наворачивала макароны с сыром, увлеченная беседой свой друзей. Ее глаза блестели и ямочки на щеках, казалось, были завсегдатаями на чистом лице этой женщины, которая сейчас напоминала сущего ребенка, жадно слушающего жутко интересную историю, какие могли рассказать только умудренные жизнью люди.