Имре невольно вспомнил о Керечене. «Где-то он сейчас? Может, в Красноярске?»

— Тогда не будет сегодня никакой вечеринки… — мрачно проговорил Тамаш.

— Я с тобой не согласен, — возразил ему Игнатов. — Этим ничего не изменишь. То, что свершилось, свершилось… Однако не нужно забывать о том, что Красная Армия победоносно наступает. Бойцы устали, они почти все время в боях и переходах. Сегодня пусть они сами потанцуют, а завтра заставят танцевать Колчака. Нам передают взвод латышей. Скоро у нас будет настоящая интернациональная рота. Я думаю, пусть ребята сегодня повеселятся, а уж завтра примемся за серьезные дела.

— Думаешь, так будет лучше, комиссар? — спросил Имре.

— Думаю, да.

— Ну ладно… Пусть потанцуют, но сам я не пойду. Лучше высплюсь.

— Знаешь, командир, а твои бойцы будут рады, если ты пойдешь вместе с ними. Поспать ты и после вечеринки успеешь. Комнатка у тебя тихая… В общем, смотри сам.

— А ты чем займешься? — спросил Имре комиссара.

— Я пойду вместе с бойцами.

Имре сначала отправился в баню, которую хорошо натопили хозяева. Раздевшись, он вошел в парильню и, плеснув шайку воды на раскаленные камни, разлегся на деревянной лавка, окруженный облаком горячего пара.

В голову лезли невеселые мысли.

«Столько событий за один день! Здесь одно, в Венгрии другое. А бойцы пойдут вечером на танцы, будут обнимать девушек… Когда только кончится эта война?.. — Имре вздохнул и улыбнулся. — Вот я и стал командиром роты! Эх, видели бы меня сейчас девушки! Ну хватит, размечтался, как мальчишка! Не заснуть бы мне в этой баньке…»

Встав с лавки, он вымылся и пошел одеваться.

Когда Имре вышел из бани, августовское солнце светило по-летнему, ослепительно ярко. Над селом кружили три аэроплана — советские, с красными звездами на фюзеляжах.

«Что-то сейчас дома творится? Венгерские господа офицеры расстреливают рабочих, как это делают здесь с русскими рабочими колчаковские офицеры. И в Венгрии появятся братские могилы, много могил. У нас — Хорти, в России — Колчак, Юденич, Деникин, Врангель, Семенов… Всюду враги… Нужно сражаться, бить их! А сейчас пора идти к бойцам, пусть они повеселятся, потанцуют. Выспаться еще успеют, а я вот только прилягу на полчасика и пойду…»

Имре вошел в избу и, не сняв одежды и сапог, прилег на диван, положив под голову подушку. Он закрыл глаза и моментально куда-то провалился…

Проснулся Имре только на следующее утро. Он так и проспал всю ночь, в форме, в сапогах.