— Хорошо, — сказала Лиандра, бросаясь в мои объятия, чтобы затаив дыхание, поцеловать. Она отстранилась и радостно улыбнулась князю. — Я же говорила вам, он будет нам полезен.

— Я в этом ничуть не сомневался, — ответил Целан. Падение настолько оглушило меня, что до меня только сейчас дошло, что Лиандра стояла здесь не как пленница, она была одета в кожу императора-некроманта и вооружена.

Как и доспехи Целана, её доспехи были богато украшены. Несомненно, её радость была искренней, и всё же, она больше не была той, кого я хотел спасти.

— Кто этот человек, княгиня? — спросил один из солдат, сопровождавший повозку.

— Тот, кто будет нам очень полезен, — ответил Целан вместо Лиандры. Он наклонился, чтобы взять что-то из повозки, а потом снова повернуться ко мне. Теперь он держал в руках странно мерцающий обруч. Ошейник, подобный тому, что я уже однажды видел. На шее Артина. На Лиандре был одет такой же.

Если бы мой разум ещё не был так затуманен от падения, возможно, я нашёл бы способ вырваться и что-нибудь предпринять. Но так лишь почувствовал крепко схватившие меня руки, когда Целна подал знак и услышал слабый крик протеста Лиандры, но было слишком поздно. Ошейник обхватил мою шею, излучая в одно и тоже время холод и жар, чтобы с щелчком застегнуться на моём затылке.

Я посмотрел Целану в глаза.

— Вы заплатите за это, — выдавил я.

Он склонил голову набок.

— О, — отозвался он, холодно улыбаясь. — Позвольте мне усомниться в этом. — Затем он протянул руку и коснулся чёрного кристалла, вставленного в ошейник.

34. На другой стороне

— Как тебя зовут? — услышал я далёкий голос. Кто это сказал? Я попытался что-нибудь разглядеть, но ничего не увидел, поскольку плыл в молочном свете без контуров и форм.

— Как тебя зовут? — снова спросил голос. Я попытался вспомнить, как я сюда попал, но не смог.

— Назови мне свое имя! — потребовал голос.

— Я не знаю! — сердито крикнул я. — Как я должен назвать то, чего не знаю!

— Твоё имя — Родерик фон Келар. Так ты называешь себя.

Родерик фон Келар. Меня наполнило огромное чувство облегчения, я снова знал, кто я такой. Теперь появилось то, за что я мог уцепиться. Родерик фон Келар, это я! Я редко испытывал такую благодарность, как сейчас, когда узнал своё имя.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил голос.

— Моё имя. Меня зовут Родерик фон Келар.

— Хорошо. Ты помнишь что-нибудь ещё?

— Нет. Только моё имя, больше ничего. — Я почувствовал, как нарастает паника. Должно же быть что-то ещё, что я могу назвать своим, кроме имени!

— Это потому, что на тебя была наложена могущественная магия. Для того, чтобы ты мог выполнить своё задание, было необходимо обмануть твою память. Не волнуйся, всё вернётся. Но сначала я скажу, кем ещё ты являешься: полевым командиром, который во имя императора выступил против заблудших. Ты от имени императора, путешествовал по Трём королевствам. Твоим заданием было как можно больше выяснить о тех, кто сомневается в нашем правителе.

— Я не помню, — пожаловался я. — Как такое возможно?

— Я помогу тебе. Вспомни тот момент, когда ты увидел Лиандру в первый раз. Ну так как, память возвращается?

Да… это было на постоялом дворе… на постоялом дворе недалеко от горы, полной снега и льда.

— Нас… нас занесло снегом на постоялом дворе.

— Очень хорошо. Видишь, всё возвращается. Понимаешь, что у меня по отношению к тебе хорошие намерения? — Я услышал улыбку в голосе говорившего и почувствовал облегчение. Он был ко мне благосклонен.

— Теперь запомни кое-что важное: твоя память создаст иллюзию, будто ты был противником императора, но это всего лишь обман, последствия магии. Это то, в чём мы хотели убедить наших противников. Понимаешь? А на самом деле ты верный слуга императора, один из его плевых командиров, и дал клятву служить ему при жизни и после смерти. Ты помнишь?

Я был в отчаянии, потому что воспоминания не хотели возвращаться.

— Успокойся, мой друг. Это было в тронном зале, верно?

Да, тронный зал. Я помнил тронный зал с высоким троном и большим мечом на стене, позади него.

— Человек, сидящий на троне был императором. Ты видел его статую, так он выглядит, вспомни!

Я вспомнил! Я увидел божественного императора на троне. Я стоял на коленях перед ним и носилками с девочкой, клялся ей… нет, я…

— Он сидит там на троне, улыбается тебе, а ты стоишь перед ним на коленях и принимаешь присягу. Ты это видишь? Именно так всё и было.

— Верно! — с облегчением выдохнул я. — Я помню! — Я был очень счастлив, что наконец начал припоминать.

— Видишь, я твой друг, я помогу тебе вспомнить, — услышал я голос своего друга. — Ты долгие годы служил своему господину, сражаясь на поле битвы… — Пока он говорил, вернулись воспоминания о войне и смерти, о битвах, крови и страданиях. Я подумал о битвах… столько много битв, столько сражений. — И все эти годы ты всегда был верен своему господину. Он гордится тобой. Вот почему он выбрал тебя для опасного задания, чтобы ты проник в ряды наших врагов, стал одним из них… до того дня, когда сила его милости вернёт тебя в наши ряды. Понимаешь? Этот день настал, пришло время вспомнить свою жизнь так, чтобы она имела смысл, и ты понял, что сделал всё это ради того, чтобы обмануть наших противников. Вспомни, и вспомни так, чтобы ты понял, каким хитрым был план императора. Вспомни, как это было, когда ты, будучи агентом, завоёвывал доверие врага… Всё, что ты сделал, служит лишь одной цели: чтобы мы узнали, что знает, думает и планирует враг. Понимаешь? Ты понимаешь, верно? Я твой настоящий друг, а наш божественный император твой господин.

Да. Я понял. Наконец-то.

— Итак… а теперь просыпайся!

Теперь этот молочный свет отступил, и оказалось, что я сижу на стуле в высокой комнате, а передо мной, протянув мне руку, сидит улыбающийся князь Целан.

— С возвращением, Хавальд, — с улыбкой объявил он. — Наконец-то твоё испытание закончилось! Наконец-то ты снова знаешь, кем являешься на самом деле!

— Хвала за это богам! — вырвалось у меня, но князь Целан, мой друг, мой спаситель, выглядел недовольным.

— Они ложные боги, Хавальд, — с грустью объяснил он. — Это старые, обречённые боги, которые не верят в божественность нашего господина. Ты должен был уверовать в них, иначе тебя бы обнаружили. Но теперь вспомни, что есть истинный бог, и он наш император и господин. Благодарение императору, что ты снова всё вспомнил и стал свободным, поэтому больше никогда не говори об обречённых богах!

— Да, — пылко ответил я. — Благодарю императора за моё спасение!

— Видишь, — казалось, с облегчением промолвил Целан. — Это было совсем несложно. С возвращением. — Он откинулся на спинку стула. — Хочешь что-нибудь выпить? Может, бокал вина? Нужно многое обсудить…

— Ничего подобного ещё никто никогда не пробовал, — гордо сказал на следующее утро Целан. Мы находились в комнатах Лиандры, которые располагались на третьем этаже крепости. Здесь был балкон, который также мог послужить ходом по крепостной стене, с которой открывался красивый вид.

— Завтра утром флот отправится в путь и высадит два полных легиона наших храбрецов на побережье Алдана. — Он повернулся ко мне. — Эта ваша заслуга, друг. Благодаря вам, мы можем осмелиться на этот шаг, поскольку теперь знаем, что побережье беззащитно.

Видеть огромный флот в порту и знать, что каждый из этих кораблей был готов к отплытию во имя нашего божественно императора, действительно было воодушевляющим. Такого мир и вправду ещё никогда не видывал, и я тоже ощущал чрезмерную гордость за то, что был частью всего этого.

Большую часть утра я провёл за рассказом о том, что выяснил во время своей опасной миссии, и многое ещё было неизвестно князю и Лиандре. Некоторые факты, казалось, безмерно раздражали Целана, но другие потом снова успокаивали. Меня самого ужасно расстроил рассказ о тех, кого я убил. Однако князь также сказал, что я не должен себя винить, ведь работать на врага было моим заданием; это был риск, который божественный император тщательно продумал. Больше всего Целана интересовало то, как я попал на остров, и где мы нашли убежище.

— Я же говорила, мне приснилось, что он находился в старой башне, — высказалась по этому поводу Лиандра и лучезарно на меня посмотрела. — Подумай, если бы ты не прятался, мы нашли бы тебя намного раньше! — И она была права, меня лишь удивило то, насколько эта мысль пришлась мне не по нраву.

Целан также не особо обрадовался, когда я поведал ему о судьбе «Крови Шипов», всё же он почувствовал облегчение, когда я закончил свой доклад.

— Мы волновались, когда «Кровь Шипов» не вернулась назад, и подумали, что недооценили защиту обречённых, — с улыбкой объяснила мне Лиандра. — Князь был склонен атаковать Янас, но там тоже есть сложности.

— Какие? — спросил я, восхищённо наблюдая за тем, как добрую дюжину кораблей загружают материалами: пойками для войск, оборудованием и демонтированными осадными машинами.

Какая авантюра послать такой огромный флот в такую даль, чтобы затем вторгнуться в слабый фланг врага!

— Мы надеялись привлечь Янас на свою сторону, — объяснил Целан, и на мгновение мне показалась, что мой друг смотрит на меня с ненавистью. — Но там было восстание, затеянное священниками обречённого бога, Борона! Сама старая эмира встала во главе войск Янаса и провозгласила о решении богов. О том, что правильно и хорошо, и что неправильно и ничтожно. Она сказала, что пришло время для битвы богов, и призвала всех верующих отвернуться от племени Башни, поскольку сами священники Борона могут засвидетельствовать, что у Башни нет права на эмират. Что оно принадлежит племени Орла, которое сражается на стороне эмиры за богов света.

— Солдаты Янаса сдались только потому, что эссэра Фала проповедовала им на поле боя? — озадаченно спросил я. Почти против воли я восхитился старой эмирой.