Эльф поднял взор от разорванной цепи и посмотрел на меня своим здоровым глазом.

— Похоже, что я всё ещё у вас в долгу, — заметил он, наклоняясь, чтобы забрать у мёртвого солдата меч.

Он проследил за тем, как я вернул Искоренителя Душ в ножны и кивнул.

— То, что вы владеете этим мечом, многое объясняет.

Тон его голоса заставил меня прислушаться, и я принял решение спросить его об этом позже. Позже, не сейчас.

У нас были другие проблемы.

Солдатские мечи были не из лучших, но сталь была достаточно хороша, чтобы заблокировать ими дверь в коридор.

А ещё я запер её на ключ.

Там, где сидели оба тюремщика, я нашёл большой кувшин с водой и чашу, чтобы частично смыть с себя кровь мёртвых солдат. Пират и эльф забрали у умерших доспехи. Издалека мы были похожи на князя и его охрану. Однако стоило приглядеться внимательнее, и наша маскировка тут же была бы раскрыта. По крайней мере, если будет достаточно светло и если нас вообще кто-нибудь увидит.

В коридоре, ведущем в катакомбы, царила кромешная тьма. У солдата, который невольно принёс мне Искоренителя Душ, был фонарь. С двух сторон стекло разбилось, а от свечи почти ничего не осталось. Мы сняли со стены коридора в тюремном корпусе два факела, и это всё, что у нас было в распоряжении.

— Прямо не знаю, — с сомнением промолвил Маркос, поднимая свой факел, чтобы осветить крутую лестницу, ведущую дальше вниз. — Не стоит ли лучше попытаться выбраться из крепости? У меня была возможность немного исследовать эти катакомбы, когда я стал старшим капитаном. Это лабиринт, в котором можно легко заблудиться. Если направимся туда, то не особо приблизимся к свободе.

— Я знаю, что делаю, — ответил я, на что Артин фыркнул, окинув меня скептическим взглядом. Я проигнорировал его. — Но можете попробовать выбраться другим путём.

Между вами и свободой лежит всего лишь крепость и несколько тысяч солдат.

— Какая отрезвляющая мысль, — промолвил Маркос. — Вы не можете быть немного более созидательным?

— Маркос, — сказал холодным тоном Артин. — Замолчи.

В одном пират всё же оказался прав: коридоры здесь внизу были запутанными, и то, что они часто внезапно закачивались большими комнатами, не исправляло ситуации. Здесь валялся лишь разный, гниющий веками хлам. Единственно полезное, что мы нашли, были другие фонари и четыре огарка.

Снова дверь привела нас лишь в пустой подвал, и я со вздохом повернулся и приложил руку к стене.

— Что вы ищите, Родерик? — спросил Артин.

— Путь к вулкану, — объяснил я. — Хоть мы постоянно и теряем дорогу, всё же приближаемся к нему, потому что становится теплее.

— Вы направляетесь туда? — удивлённо спросил Маркос.

— Да, потому что там есть выход. — Серафина рассказала мне о нём, возможно, мы сможем его найти. Но моей целью был портал над волчьим храмом. Хоть он и вернёт нас снова в Газалабад, а не в Алдар, но это всё же лучше, чем погибнуть здесь.

Где-то здесь внизу находился также священник с Лиандрой. Их целью тоже был волчий храм. По крайней мере, так сказал учёный в библиотеке.

Каждый раз, когда я думал о том, как Целан одурачил меня этим ошейником и заставил поверить в то, что я служу императору-некроманту, я испытывал холодный гнев. Но когда вспоминал, что Лиандра всё ещё была убеждена в этом, и боги едва её не прокляли, этот гнев вспыхивал, словно горячее горнило.

Мы нашли дверь, коридор и мост к храму в вулкане, вместе со священником и Лиандрой. Как я узнал позже, дверь мог открыть только человек с магическим талантом, вот почему священник взял с собой Лиандру.

Мы увидели красный свет ещё издалека, поспешили в том направлении и оказались в коридоре, который заканчивался тяжёлой дверью из тускло-мерцающего металла; мне навстречу повеяло теплом. Возле двери стояла Лиандра, посасывая палец, как будто уколола его. Она меня не заметила, но готовый к бою священник резко повернулся, подняв свой посох.

— Ух, ой, — сказал Маркос и поспешно скрылся за следующим углом. — Это плохо!

Только теперь Лиандара меня заметила.

— Хавальд! — радостно воскликнула она. — Хорошо, что ты пришёл! Ты не поверишь, что мы здесь нашли! — Затем она увидела Искоренителя Душ в моей руке, и её глаза расширились.

— Что ты задумал? — крикнула она, но я проигнорировал её, всё моё внимание было сосредоточенно на священнике. Казалось, он не удивился, увидев меня здесь. То, как он выгнул брови, напомнило мне кого-то другого. Затем он шагнул вперёд, подняв руку с посохом, в то время как другая его рука исчезал под тёмной мантией. Если верить Зокоре, то священник был чрезвычайно опасен.

Достаточная причина, чтобы не дать ему время причинить нам вред.

Что бы он ни прятал под своей мантией, он не успел это достать, потому что уже в следующее мгновение я вонзил ему клинок в сердце.

Одно было странно. Искоренитель Душ отказался от жизни этой конкретной жертвы. Рука священника разжалась, и старый ржавый ключ со звоном упал на землю.

— Хавальд, — промолвил он со вздохом, когда падал. — Ты идиот.

Насколько были правдивы его слова, стало очевидно в следующий момент. Я увидел ещё только полное ненависти лицо Лиандры и услышал, как она ругает меня предателем, потом мир погрузился в яркий свет, когда она швырнула в меня одну из своих испытанных временем молний.

— Ему повезло, что вы не попали точно в цель, — услышал я вдалеке голос Маркоса. — Я уже думал, что вы поджарили его, как свинью на вертеле.

— Продолжите в том же духе, и тогда прямо сейчас узнаете на себе, каково это, — услышал я надо мной голос Лиадры. Я распахнул глаза и в красном сиянии лавы увидел её склонённое ко мне, встревоженное лицо. Она уложила мою голову к себе на колени, и судя по тому, как она смотрела на меня, видимо, больше не собиралась отправлять к Сольтару. Я был искренне этому рад, потому что не горел желанием испытать на себе ещё один удар молнии. Я чувствовал болезненные уколы в каждой клеточке своего тела.

— Он пришёл в себя, — удивлённо сказал Маркос. — Боги, какой же он выносливый малый.

— Што… што шлучилось? — промямлил я и попытался встать, но тут же передумал. Я был так слаб, словно младенец.

— Мне очень жаль, Хавальд, — сказала Лиандра со слезами на глазах. — Ты даже не представляешь, как сильно я сожалею!

— Пират бросил в неё камень, — услышал я Артина. Я повернул голову на коленях Лиандры и увидел, что он стоит у стены возле двери, ведущей внутрь вулкана. В одной руке он, поигрывая, держал ключ, который уронил священник. Он уже открыл дверь, и оттуда к нам веяло жаром. — Как раз вовремя, потому что она собиралась заколоть вас.

— Я на знала, что делаю, — отозвалась Лиандра слабым голосом. — Я благодарю богов, что всё не зашло так далеко.

— Лучше поблагодарите меня, эн'шин'дира, — возразил Артин. — Если бы я вовремя не заметил ошейник на вашей шее, я бы вас убил.

— Тогда примите мою благодарность, — промолвила Лиандра. — Но не называйте меня бастардом, это не моя вина, что я родилась на стороне.

— Я не это имел в виду, — на удивление мягко промолвил Артин. — Но вы правы, это грубо.

Мне удалось медленно и с помощью Лиандры сесть.

— И что было потом? — спросил я.

— Камень оглушил её и дал нам достаточно времени, чтобы схватить и снять с неё обруч, — объяснил Артин. Он провёл по своей левой щеке, где к старым отметинам добавились четыре новых глубоких царапины. Острые ногти Лиандры. — Как только я это сделал, она была разбита горем.

— Она заплакала, как маленький ребёнок, когда увидела, что вы там лежите, — рьяно продолжил Маркос. — Но опять же, вы выглядели ужасно, от всего вашего тела поднимался дым и…

— Маркос, — холодно прервал его Артин. — Следи за своими словами и за её рукой.

Я повернул голову и увидел маленькие молнии, пробегающие по руке Лиандры, когда она угрожающе сверкнула взглядом на тощего пирата.

— Не смотрите на меня так, — пожаловался он. — Это не я обжёг его! И не лучше ли нам продолжить наш побег, вместо того чтобы устраиваться здесь поудобнее?

Я слегка прикоснулся к руке Лиандры, и она посмотрела на меня.

— Помоги мне встать, — тихо попросил я, и молнии исчезли.

Чтобы встать, мне потребовалось некоторое время. Я всё ещё был слаб и благодарен за железную дверную раму, на которую опёрся, даже если она был неприятно горячей. Моя кожа ужасно чесалась и горела, и везде была покрыта сажей, кожаные доспехи местами обгорели.

Молния Лиандры снова опалила мои волосы и обожгла части кожи; боль была едва терпимой.

Но я ещё был жив и стоял на ногах, а Лиандра освободилась от проклятого ошейника. На данный момент этого было достаточно.

Зато теперь своими воспалёнными глазами я увидел то, от чего у меня перехватило дыхание. Это было жерло вулкана, наверное, добрых двести шагов в диаметре и более сотни длин, равных росту человека в глубину… Там внизу кипела и бурила лава, наполняя огромную пещеру своим зловещим красноватым светом.

Из середины это лавового озера возвышался столб из странного металла. Там, где он стоял в расплавленной горной породе, он пылал красным светом, а где добрых двадцать длин, равных росту человека, заканчивался над нами тяжёлой платформой, был чёрным и угрожающим.

На всём пути от лавы до платформы на чёрной стали колонны были вырезаны руны, мерцающие серебром. Сияние этих рун в медленном ритме касалось других рун на переплетениях из чёрной стали, поддерживающих стены огромной пещеры. Руны на колонне и стенах пульсировали, как медленное биение сердца, и каждый раз, когда они вспыхивали, между ними возникала слабая полоса света. Это было завораживающим зрелищем, когда пульсирующий свет перескакивал с одной руны на другую, чтобы затем начать всё сначала.

Воздух был горячим и сухим, который с каждым вдохом иссушал мои лёгкие и заставлял болеть глаза. Жара был хуже, чем в кузнице, а запаха расплавленной породы и серы было достаточно, чтобы затуманить разум.