Только знаю, что должна явиться на урок.

Это его урок, в конце концов.

Кто знает, что случится, если я не появлюсь.

Мысль должна пугать меня, но не пугает. Она меня возбуждает.

Будоражит возможностью увидеть, что он для меня приготовил, даже если в этот раз у меня на самом деле есть веская причина отсутствовать. Томас, скорее всего, все равно будет злиться.

Черт.

Даже не знаю, почему меня это так заботит. Должно ли? Неправильно ли это, если мне не все равно?

Парень влияет на меня, как никто другой.

Словно заставляет меня делать то, что, я думала, никогда не сделаю ни для кого другого. И все же я бы сделала это для него только потому, что это сказал он.

Когда наконец прибываю на место, то тяжело дышу от бега, а когда проверяю часы, понимаю, что все равно не успеваю вовремя. Прежде, чем войти, сглатываю комок в горле, а затем выглядываю из-за двери. Снова пусто, и моя смелость уходит в пятки.

Я действительно облажалась.

Уже пропустила три его урока. Неудача ходит за мной по пятам.

— Входи.

Блядь.

От одного его голоса по мне бегут мурашки.

Собираю то, что осталось от моей храбрости и делаю шаг в аудиторию с поднятой головой.

У меня веская причина опоздать, и я это знаю. И все равно оправдания мне нет.

Его взгляд напоминает ястреба, заприметившего себе добычу, когда я ступаю на его территорию. Каждый раз при взгляде на Томаса по моему телу курсирует жар. Я все еще чувствую его обжигающую руку на своей коже, красная отметина с задницы так и не сошла.

Это ненормально.

Но в то же время желанно.

Направляюсь к нему, пока он сидит за своим столом с высокомерной улыбкой на лице. Томас обыденно склоняет голову на бок, когда я останавливаюсь перед ним и бросаю сумку.

— Тебя. Не было.

Он не кажется довольным. Абсолютно.

Прикусываю нижнюю губу.

— Я знаю.

Профессор сужает глаза.

А я додумываюсь до единственного. Опускаю голову, наклоняюсь вперед и произношу:

— Накажите меня.

Глава 9

Томас

Она хочет, чтобы я ее наказал.

Хочет.

Хейли хочет меня.

Отшлепать ее было моей грязной фантазией.

Порочным грехом, который я совершил, когда она вошла в мой класс.

В момент, когда мои руки оказались на ней, я знал, что это было ошибкой, но не смог остановиться.

Когда мне наконец-то удалось обрести над собой контроль и повернуться к ней спиной, она так быстро ушла…

Думал, мне конец.

С вышедшими из-под контроля желаниями мне показалось, что я перегнул палку.

И сейчас она приходит сюда и умоляет о большем?

У меня отвисает челюсть, но мне удается собраться и встать со своего места.

Я не произношу ни слова.

Все, чего хочет мой рот, это поцеловать ее. У него нет желания болтать.

Но девушка пришла сюда не за этим.

Хейли знала, что у нее урок и снова опоздала, но все же посмела переступить порог моего класса.

Да она из ума выжила. Или, может, ищет дополнительный стимул. Стимул, который я ей с радостью дам.

Делаю шаг к ней, осторожно обхожу стол и наблюдаю за ней. Но она не двигается с места. Словно настроена на то, что я снова ее отшлепаю. Будто знает, что это единственный способ исправить ее ошибку, даже если это так чертовски неправильно…

Это то, чего я хочу. В чем нуждаюсь. Чего жажду.

И что также нужно ей.

Когда становлюсь позади нее, не могу не восторгаться ее попкой. Каждый раз при взгляде на Хейли я вижу ее такой, словно никогда прежде не видел — вот насколько она драгоценна для меня. Особенно, когда эта девушка наклоняется над моим столом и в таком положении умоляет меня отшлепать ее.

— Ты понимаешь, о чем просишь меня?

Она кивает.

— Да.

Ухмыляюсь и прикусываю нижнюю губу.

— Надеюсь, ты знаешь, что я как следует наслажусь процессом.

Я хватаю замок на ее ширинке, тяну вниз и расстегиваю пуговицу, стягивая джинсы и трусики вниз одним рывком. Девушка даже не дергается, когда я кладу руки на ее голую кожу и потираю. Попка такая холодная… я мог бы согреть ее.

УДАР!

Звук моего шлепка разносится по аудитории — музыка для моих ушей.

Следующий приходится на вторую ягодицу, и она вздрагивает на столе всем телом.

Третий заставляет ее приподняться на цыпочки.

Кладу ладонь на ее спину и произношу:

— Не двигайся.

Хейли рвано вдыхает, а я нежно ласкаю ее попку.

Затем отвешиваю еще один шлепок.

Каждый удар становится тяжелее предыдущего.

Я продолжаю до тех пор, пока ее ягодицы не становятся красными, а кожа блестит от моих отпечатков. Прекрасное зрелище.

С последним ударом ее тело дрожит, а мой член напрягается в штанах.

Скольжу взглядом по ее голому заду и всему телу, задерживаясь на лице, прижатом к столу.

Чертов ад.

Это слишком.

Мои руки инстинктивно движутся к паху, расстегивают ширинку; я не думаю дважды. Вытаскиваю готовый член и начинаю массировать его. Одной рукой ласкаю ее мягкую, красную попку, пока второй обрабатываю себя. Я не в силах остановиться, даже если бы хотел, чего и не делаю.

Чувствую себя одержимым.

Поглощенным мыслью кончить на ее задницу с отпечатками моей ладони.

Хейли молча лежит на столе, медленно и размеренно дыша, пока я скольжу пальцами по ее заду к сердцевине. Она кратко содрогается, когда я без малого прикасаюсь к ее плоти, но затем отнимаю пальцы, чтобы продолжить ласкать попку.

Молчание между нами оглушает, но лишь доставляет мне удовольствие, пока я скольжу рукой по головке. Предэякуляционная жидкость служит в качестве смазки, которую я распределяю по своему стволу, увеличивая скорость. Стоны вырываются из моего горла, когда я нависаю над красной попкой девушки и крепко сжимаю ее.

Пальцами впиваюсь в ее плоть и стону, когда кончаю.

Сперма выстреливает на ее задницу, стекая к щелке, пока я высвобождаюсь на нее.

Боже, какое же это обалденное чувство… и в то же время, такое неправильное, но, блядь, как же хорошо.

Когда заканчиваю, вытираю член о ее кожу и прячу в штаны.

Тянусь к ее джинсам и подтягиваю их вверх, прикрывая трусиками ее голую, разукрашенную спермой, попку.

Она ахает.

— Какого х…

— Даю тебе то, что ты заслужила.

На ее щеках проступает румянец. Фактически такого цвета, как и ее попка.

Я застегиваю пуговицу и ширинку на ее джинсах.

— Ты не снимешь это до конца дня.

— Что? Почему? — спрашивает она, поворачиваясь.

— Потому что я так сказал, — отвечаю ей с ухмылкой.

Кладу палец на ее губы.

— Шшш…

Хейли бросает на меня сердитый взгляд.

— Не надейся, что…

— Я ожидаю, что ты останешься здесь и заткнешься. — Дарю ей улыбку, а затем прохожу к одному из столов, беру стул и несу к своему столу. — Садись.

Вскидываю голову и указываю взглядом на него, чтобы до нее дошло.

Девушка кривится, когда попкой соприкасается с твердой поверхностью, но затем ерзает, сжав зубы, словно отказывается признать, что: а) у нее щемит задница, б) ей придется ощущать на себе мою сперму весь день.

Сдержать улыбку при этой мысли не получается.

Проходя к противоположному концу стола, пытаюсь избавиться от грязных мыслей в голове. Я отшлепал ее, а затем подрочил, пятная ее трусики своей спермой. Ощущение от этого было чертовски незабываемым, но сейчас мне не по себе. Чувствую себя не в своей тарелке оттого, что девчонка соблазнила меня это сделать.

Подобного не должно было случиться, поэтому я притворюсь, словно произошедшее нам померещилось.

Я сажусь напротив нее и тянусь к бумагам на столе.

— Эм… что ты делаешь? — спрашивает Хейли.

— Принимаю твою домашнюю работу.

— Домашнюю работу? — голос девушки звучит так, словно она не понимает, почему я вообще заставил ее сделать это. Словно я не ее учитель, и это не аудитория.

— Именно, — отвечаю я, кладя перед ней бланк с вопросами, — и ты сделаешь ее прямо сейчас передо мной.

— Зачем?

— А разве не очевидно? — веду бровью я. — Ты пропустила урок. Теперь догоняй.

Она кривится.

— Ты же не серьезно.

Я тут же хмурюсь.

— Похоже, что шучу?

Девушка вздыхает, откидывается на спинку и скрещивает руки.

— Нет. Я тебя не понимаю.

— Здесь нечего понимать, Хейли. Я — твой учитель, ты — моя студентка, и это значит, что ты делаешь свою домашнюю работу, когда я тебя прошу, и получаешь дополнительные задания, если прогуливаешь.

— А почему я должна это делать? — спрашивает она.

Улыбаюсь ей и наклоняюсь над столом.

— Потому что мне это от тебя нужно.

Мы упираемся друг в друга упрямыми взглядами. Спустя некоторое время она снова садится ровно и сморит на листок перед собой.

— Не могу.

— Почему это? — спрашиваю я.

— Ручки нет, — пожимает плечами Хейли, улыбка на ее лице расплывается от уха до уха.

— С этим я могу помочь, — тянусь в ящик, вынимаю ручку и кладу поверх бланка. — Вот, теперь можешь.

Она снова громко вздыхает, пялясь на листок.

Затем опять поднимает на меня взгляд. Я даже глазом не веду. Как и она.

— Можно мне сначала хотя бы в уборную сходить?

— Нельзя, — твердо отвечаю я.

Девушка хмурится. Вздохнув еще раз, поднимает ручку, но роняет ее на листок. Негромкое бурчание вырывается из ее рта, но расслышать не получается, поэтому я спрашиваю:

— Прости, что ты сказала?

— Ничего, — отвечает она, обводя ответ.

— Повтори, — произношу я.

Хейли кратко смотрит на меня и сужает глаза.

— Я сказала, что ты конченый придурок, — произнесено с крохотной ухмылкой. — Надо было принимать «ничего» за ответ, когда у тебя был такой шанс.

— А может, это тебе стоит принять во внимание сказанное мной о том, что ты должна приходить на урок, чтобы подобного не случалось? — улыбаюсь ей в ответ.

Она ведет бровью, но затем возвращает внимание к вопросам на бланке.

— Так… теперь, когда я наказал тебя за опоздание и прогул… объясни, почему тебя не было.

Хейли обдумывает прежде, чем ответить:

— Я проспала, но у меня была веская причина. Моя подруга, Лесли… вчера на вечеринке попала в неприятности. Ей подсыпали наркотик, и мне пришлось везти ее домой. Всю ночь ей было плохо, и я едва ли спала.

— О…

Черт. Почему она не сказала мне раньше? Впервые у нее есть весомая причина для опоздания. Она не заслужила эту порку. И мою сперму на своей заднице. Ладно, может, последняя часть была не наказанием, а, скорее, поощрением для меня.