— Хейли… — начинает мама.

— Нет, мам, с меня хватит притворства. Хватит лжи. Тебе тоже должно быть достаточно. Посмотри, что он с тобой сделал.

Я снова возвращаю внимание на него.

— Ты — единственная причина, по которой весь наш мир превратился в дерьмо. Ты все разрушил. Меня. Маму. Ублюдок!

— С меня хватит!

Он заносит кулак и угрожающе шагает вперед.

В этот момент в комнату входит медсестра, и он быстро опускает руку, делая вид, что потягивается и зевает. Затем снова выходит из комнаты, бросая на медсестру взгляд с немой угрозой. Медсестра просто стоит в дверях и хмурится, поворачивая голову, чтобы проследить за ним.

— Тот еще экземпляр, — говорит она. — Извините.

— Я знаю, — отвечаю я.

— Хейли… — кашляет мама.

— Я ненавижу его, — хватаю ее руку и смотрю в глаза. — Мама. Пожалуйста.

— Мне жаль, Хейли, — произносит она, ее глаза наполняются слезами.

Я сжимаю губы, пытаясь сдержать свои.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Мне очень жаль, что я снова поставила тебя в такое положение.

— Я в порядке, мама, правда. Подумай о себе.

Она тянется к моей щеке и проводит по ней большим пальцем.

— Такая красивая, умная девочка. Тебе достались гены отца, не мои.

Я улыбаюсь.

— И твоя заботливая и прощающая натура, — отвечаю.

— Хейли...— Она делает паузу. — Я соврала.

Закрываю глаза и снова сжимаю ее руку.

— Знаю, мама. Все нормально.

Мне явно известно, о чем она лгала.

Не только об этих синяках, но и всех давешних ушибах и переломах.

Обо всем.

Все было ложью.

Она начинает плакать.

— Прости... Когда он толкнул меня, то оставил там. Просто бросил меня умирать. Мне удалось подползти к телефону и вызвать скорую.

— Тебе повезло, что он ушел. Мог сделать и хуже, — говорю я.

Мама шмыгает носом.

— Но теперь, когда его нет… не думаю, что он вернется.

— Хорошо, — говорю я. Она кладет голову мне на плечо, и я целую ее в макушку. — Обещай мне, что скажешь ему, что между вами все кончено. Порви с ним. Как только выйдешь из больницы.

Она слабо кивает.

— Знаю, ты, должно быть, ненавидишь меня.

— Нет. Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — снова целую ее. — Я ненавижу его.

— После того, как твой отец умер, я так нуждалась в ком-то. — Ее дыхание сбивается.

— Не говори о прошлом, — произношу я. — Просто скажи мне, что никогда не позволишь ему снова прикоснуться к тебе. Больше никаких синяков. Ни сломанных костей. Больше никакой лжи.

Она кивает, слезы скатываются по ее щекам, и я тоже не могу сдержаться.

Кто вообще может сдержать слезы, увидев свою собственную мать избитой?

Понятно, что не я.

— Я люблю тебя, мама, — произношу я. — Я знаю, что тебе нужна любовь, но разве моей недостаточно?

— Да. — Она обнимает меня еще крепче. — Достаточно, Хейли.

Глава 25

Томас

Когда я наконец набрался смелости поговорить с Хейли, то отправился к ней в общежитие.

Только чтобы узнать, что ее там нет.

Я стучался около пятнадцати раз и не получил ответа.

Это встревожило меня. Хотелось вынести в эту чертову дверь, но это мне не поможет. Я даже звал Лесли, но она также не ответила. Единственный вариант, который у меня оставался, — позвонить ей.

Около пятнадцати минут я тупо пялился на экран, прежде чем наконец нажал кнопку.

Знаю, что она, вероятно, не захочет слышать меня и, скорее всего, повесит трубку, стоит мне заговорить. Ее можно понять. Она будет совершенно права, учитывая то, что услышала в квартире.

Но я не хочу отпускать ее с полуправдой.

Я знаю, что должен, но не могу.

Просто у меня на сердце неспокойно от понимания, что она меня ненавидит. Даже если это правильно, как сказала Натали.

Когда я наконец нажимаю кнопку вызова, идущие гудки кажутся часами, но никто не отвечает, и я чувствую, как моя смелость испаряется.

— Черт… — шепчу я, когда понимаю, что это бесполезно.

Где она может быть?

Решаю пойти другим путем. Просматриваю ее посты в «Фейсбук», пока не нахожу Лесли, и нажимаю на ее профиль, чтобы проверить номер телефона. К счастью, она не скрыла его от друзей ее подписчиков, поэтому я быстро копирую его и набираю.

— Алло?

— Привет, это Томас. Извини, что звоню, но ты не могла бы сказать мне, где Хейли?

— Оо… это вы…

— Послушай, я знаю, что ты, должно быть, злишься на меня и на это есть причины, но, пожалуйста, позволь мне поговорить с Хейли. Если ты знаешь, где она, пожалуйста, скажи мне.

— Зачем? — рычит она.

— Потому что я хочу сделать все правильно.

— Вы уже упустили этот шанс, разве не видите? Вы использовали ее... — говорит она. — Вы должны были остаться в стороне, когда у вас была возможность.

— Я знаю, и мне очень жаль, правда. Я никогда не хотел разбивать ей сердце. Я... я... — Не хочу произносить эти слова по телефону и не хочу говорить их ей.

Я хочу сказать их Хейли.

Хочу начать с них, когда увижу ее. Лицом к лицу.

— Что вы собираетесь делать, а? Что еще говорить?

— Что угодно. Но я должен объясниться перед ней. Пожалуйста... она хотела бы этого. Ты это знаешь.

Она ворчит, но не спорит.

— Хорошо. Если вам так нужно знать, то она в больнице Святого Лукаса.

У меня отвисает челюсть.

— Что? С ней что-то случилось?

— Не с ней. С ее мамой.

О Боже.

Худшего времени для этого быть не могло.

— Я еще не там, но поеду, как только закончу с тестом. Вам лучше попасть туда раньше меня, потому что я не могу позволить вам сделать ей еще больнее.

— Понимаю, — отвечаю я. — Спасибо.

Она кладет трубку, а я сую телефон в карман, спускаюсь вниз, сажусь в машину и срываюсь с места.

Полчаса спустя

Когда я, наконец, добираюсь в больницу, то немедленно иду к стойке регистрации и спрашиваю нужную мне палату. Благодарю медсестру и спешу наверх по коридорам, пока наконец не прибываю на место. Когда вхожу, в комнате повисает тишина, а когда Хейли видит меня, краска сходит с ее лица.

— Привет, — нерешительно заходя внутрь, начинаю я.

— Привет. Вы кто? — спрашивает ее мама.

Женщина выглядит сонной, слабой и определенно избитой. Задаюсь вопросом, что случилось? Похоже, ей пришлось несладко.

— Я — Томас Хард, учитель вашей дочери, — хмурюсь я. — Или, по крайней мере, был.

— Что ты здесь делаешь? — обращается ко мне Хейли с убийственным выражением на лице.

— Эм… просто пришел, потому что… ну, не знаю, почему. Просто хочу быть здесь для тебя. — Я прочищаю горло, когда ни одна из них не отвечает. — Вы в порядке, мэм?

— Ну, в таком порядке, в каком можно быть в больнице, — протягивает она, немного посмеиваясь, сразу же закашливаясь.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Ее мама начинает говорить:

— О, я упала...

Хейли бросает на мать взгляд.

— Это сделал ее парень.

У меня отвисает челюсть.

— Что? Где он сейчас?

Блядь. Я никогда не думал, что все зайдет так далеко, но это имеет смысл, учитывая рассказанное Хейли ранее.

— Он ушел, — говорит ее мама. — Не возвращался с тех пор, как попытался ударить… Хейли. — Женщина смотрит на свое одеяло. — Думаю, он старается пока не показываться на глаза, потому что медсестра увидела, как он попытался это сделать.

— Значит, он скрывается. Черт возьми… — Мне почти хочется отправиться за ним, но сначала нужно позаботиться о своих делах. — Сейчас, пока я здесь, могу помочь чем-нибудь вам обеим? — спрашиваю я.

— Ты нам здесь не нужен. — Резкий голос Хейли мог бы разрезать все что угодно.

— Я просто хочу помочь, — говорю я, улыбаясь, но она не отвечает на мою улыбку.

— Мне не нужна твоя помощь, — огрызается девушка.

Я хмурюсь и поджимаю губы, глядя на пол.

— Пожалуйста…

— О, Хейли, перестань, он такой хороший джентльмен, — вступает ее мама.

— Мам, не надо. Ты его не знаешь.

— Ты права. Я не заслуживаю того, чтобы находиться здесь, и не заслуживаю тебя. Просто хотел поговорить, вот и все. Может быть, я могу что-нибудь сделать, чтобы было легче.

— Да, можешь… Уйти. — Ее слова врезаются мне в душу.

Черт, я действительно сильно обидел ее.

— Хейли… — вздыхаю я. — Мне жаль.

— Нет, — добавляет она. — Не надо. Не здесь.

Я медленно киваю, скрипя зубами.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить…

— Убирайся, — шипит она, вставая со своего места. — Просто убирайся.

Я поднимаю руки.

— Ладно, ладно…

— Уходи! — кричит она.

— Значит, ты не дашь мне шанс объясниться? — Я смотрю на нее несколько секунд, но ее губы сжаты.

Глубоко вздыхаю и киваю.

Я все потерял.

Полностью просрал.

Без возможности исправить то, что разрушил.

Опустив плечи, оборачиваюсь и покидаю комнату, но борьба внутри еще не окончена. Отнюдь нет. Пусть я потерпел поражение, но я не сдамся.

Мне нужно сделать все правильно.

Поэтому, как только я выхожу на улицу, то достаю телефон и начинаю искать среди ее фотографий в «Фейсбук», пока не нахожу фотку ее мамы и отметку ее странички. Перехожу по ней и прокручиваю ленту, кажется, проходит вечность, пока не нахожу то, что ищу. Фото ее парня. Его рука лежит на ее шее, словно она скорее собака, чем человек, а за ними синяя машина с поцарапанными номерами, но цифры все еще можно разобрать.

Попался.

Направляясь на стоянку, понимаю, что в моей голове витают странные мысли. Мне плевать, как подозрительно я выгляжу со стороны и что люди посчитают меня чокнутым. Пусть пялятся сколько хотят. Я не остановлюсь, пока не найду этого сукиного сына, который осмелился обидеть мать девушки, которую я люблю.

Да.

Люблю.

Потому что так оно и есть, даже если я боюсь сказать ей.

Черт, мне даже самому себе страшно признаться в этом, но будь я проклят, если спущу ему все с рук. Я не понимал этого, пока не стало слишком поздно, но я люблю Хейли и не собираюсь отпускать.

Также, как и не позволю этому ублюдку сбежать.

Мне все равно, сколько времени мне понадобится на его поиски — часы или дни — но я найду его.

Погуляв полчаса по парковке, я наконец-то вижу номерной знак, который соответствует точным цифрам на фото. Усмехаюсь, когда осматриваю его машину, вглядываясь в окно. Внутри никого нет, но я вижу мусор, в частности, несколько пакетов и бумажек от фастфуда и картошки фри на пассажирском сиденье.

А вот когда оборачиваюсь, мужчина стоит прямо передо мной.