Немного успокоившись, генерал Ренуар снова взял газету, чтобы просмотреть сводки о внутреннем положении в европейских государствах. В глаза ему бросилось:

«Забастовка рабочих на военных заводах в Лютеции. Арест нескольких коммунистических агитаторов на военных заводах показал, как нагло развернули большевики свою подрывную работу в самом сердце нашей страны. Вчера в некоторых цехах военных заводов началась забастовка, которая проходит под лозунгом «Против войны с Советским Союзом!» Рабочие забаррикадировались в зданиях и отказываются выходить. Заводы окружены войсками. Нет сомнений, что позорное явление будет ликвидировано сегодня же. Мощная волна национального энтузиазма раздавит попытки пособников Москвы…»

Вновь дешевая агитация! Генерал Ренуар решительно отбросил газету: ее не стоит читать…

Но газета не ошибалась в одном: настроения рабочих проявлялись очень быстро. Правда, коммунистические газеты были запрещены еще несколько дней назад; почти одновременно с этим, правительства европейских капиталистических стран также подписали постановления о запрете всех коммунистических партий. В то же утро, когда эти постановления были напечатаны в газетах, большие отряды полиции заняли помещения компартий и всех революционных организаций, арестовав нескольких видных коммунистов.

Но этого было мало. Нужно было найти какое-то средство разрядить напряжение, возникшее в массах после начала военных действий и запрета коммунистических газет и организаций. Применили старый и много раз оправдавший себя способ: антисемитскую пропаганду.

— Кто виноват в распространении социалистических и коммунистических идей?.. Евреи. Кто заинтересован в помощи большевикам? Евреи. Кто продался Москве? Евреи. Долой евреев, бойкот евреям, бить евреев!..

Мутные волны всколыхнулись, прежде всего, в столицах европейских стран. Мещанские круги выходили на демонстрации под общими лозунгами: «Долой большевиков и их пособников — евреев!» Фашистские организации были впереди всех, организуя антиеврейские бойкоты, истребление выдающихся деятелей-евреев и, главное, всех тех, кого заподозрили в сочувствии к коммунистам.

Рабочие массы угрюмо стояли в стороне, не принимая участия в этих демонстрациях и будто чего-то выжидая. Коммунистические партии ушли в подполье, но, конечно, продолжали работать. То, о чем писала газета, та самая, которую читал в машине генерал Ренуар, было вовсе не таким уж незначительным событием, как изображалось в прессе. Ликвидировать забастовку рабочих в тот же день вряд ли удалось бы даже объединенным отрядам полицейских целого города.

Военный завод в Лютеции — настоящая крепость. Он обнесен высокой стеной с вышками, где стоят часовые. Завод имеет собственную охрану и находится под особым присмотром полиции. Как могло случиться, что на этом заводе-крепости вспыхнула забастовка и к чему эта забастовка могла привести?..

Утром рабочие, как всегда, пришли на работу, чтобы заменить ночную смену: ведь завод работал день и ночь. Однако ночная смена не ушла с завода и осталась внутри вместе с утренней. Ворота завода были закрыты изнутри, охрана схвачена и обезоружена. Рабочие захватили в свои руки контору и склады продукции. Завод превратился в крепость, которую можно было взять только штурмом или долгосрочной осадой.

Получив первые сведения о забастовке на заводе, управление полиции не решилось само принимать какие-либо радикальные меры, а сразу же сообщило о случившемся в военное министерство.

Решено было осадить завод войсками и переждать, пока не выяснится положение и требования рабочих. Нельзя же было начинать наступление на завод военными силами — а другого способа освободить территорию завода от рабочих, очевидно, не было.

Так как это событие произошло в столице страны и слухи о нем стали расползаться во все стороны, правительство не смогло утаить факт забастовки и запретить газетам писать о ней. Дело заключалось лишь в том, чтобы писать про забастовку поменьше и изображать ее, как незначительное происшествие, ликвидация которого не составит никаких трудностей.

В то же время появились определенные признаки опасности и на других предприятиях. Тайные агенты докладывали об усилении коммунистической агитации и о том, что по предприятиям ходят слухи о всеобщей забастовке с требованием прекратить военные действия против Советского Союза.

Полиция арестовывала по малейшему подозрению и без оного. Фашистские организации объявили жестокий и беспощадный поход против революционеров и всех «предателей родины». Будто в ответ на это, произошло сразу три крушения воинских поездов, которые везли оружие на восток — одно за другим, в течение одной ночи. Разобранные рельсы железнодорожных путей привели к ужасным катастрофам, уничтожившим все три поезда.

Они не попали на газетные полосы. Газеты умолчали о катастрофах. Но о них таинственными, неведомыми путями стало известно в Москве. И последствия сказались сразу: мощные советские радиостанции известили мир и о забастовках, и о катастрофах. Категорический запрет принимать советские радиопередачи не привел ни к чему, потому что проконтролировать такой запрет было невозможно. Капиталистические радиостанции принялись заглушать советские передачи, но и это не помогало. Советских передатчиков было очень много, и они обладали большой мощностью. Кроме того, во всех крупных городах Европы появились коммунистические радиостанции. Они проводили агитационные передачи, призывая пролетариат бороться против войны. Полицейским отрядам не удавалось обнаружить тайных агитаторов, потому что те ежедневно меняли районы работы.

Тяжелые, грозовые тучи нависли над Европой. И объявление мобилизации первой очереди молодежи было встречено молчанием, хотя декреты правительств и говорили, что это лишь ответ на мобилизацию, уже проведенную Советским Союзом для нападения на страны Западной Европы. Молчание, холодная настороженная тишина свидетельствовали о том, что широкие круги населения не верили этим сообщениям. И газеты читали неохотно, не веря им. Все больше становилось людей, которые тайно слушали советские радиопередачи и передачи местных подпольных коммунистических агитаторов. Воззвания Коминтерна таинственным образом передавались от человека к человеку — шепотом, тайком.

Слушал передачи и Дик Гордон. Он сидел с неизменным своим спутником Джонни Уолтерсом в помещении радиопункта Пршедола, дожидаясь распоряжения по радио, о котором сообщала только что принятая депеша. Радист предложил Дику:

— Если желаете, господин лейтенант, можете послушать на резервном приемнике передачу из Москвы. Большевики, мне кажется, окончательно забросили русский язык и все время передают на других — на английском, немецком, французском…

— Давайте. Время есть, — ответил Дик.

Джонни Уолтерс с интересом посмотрел на репродуктор:

— Любопытно, что они передают? Ведь это рассчитано именно на слушателей за рубежом?

Дик кивнул головой. Радист покрутил ручки приемника — и репродуктор заговорил на чистом английском языке, с половины фразы:

«…и задачей пролетариата всего мира является борьба против войны, помощь Советскому Союзу. Пусть буржуазные газеты и дальше клевещут на Советский Союз, обвиняя нас в нападении. Каждый пролетарий понимает, что против агрессии нельзя обороняться, сидя на месте и только отбивая атаки. Большевики никогда не были и не будут христосиками, что подставляют левую щеку, когда их ударили по правой. Капиталистические страны пошли войной против Советского Союза, заставили его взяться за оружие. С вооруженным врагом нельзя вести разговоры, его надо раздавить, уничтожить, чтобы получить возможность продолжать мирную работу в полной безопасности. Солдаты капиталистических армий! Красная армия воюет не против вас. Она призывает вас вспомнить, что вы — такие же рабочие и крестьяне, как и красноармейцы, которые вынуждены сейчас защищать свою мирную жизнь. Их родина одновременно является и вашей, потому что на всем земном шаре есть только одно отечество мирового пролетариата — это Советский Союз. Бросайте оружие, которое вам навязали капиталисты, переходите в единственную армию пролетариата мира — Красную армию!..»