Очевидно, Кем неправильно понимает причину моего румянца на щеках, и Бруклин теперь тоже.

Отлично.

— Это всё пар, — говорю ему и перевожу взгляд на Бруклина, который, задумчиво прищурившись, наблюдает за всем этим с большим интересом. — Привет, Бруклин, — пытаюсь сменить тему разговора. — Ты как раз вовремя — ужин почти готов.

Он машет головой.

— Как дела? — говорит он, словно я один из его дружков, затем поворачивается к Макайле, которая получает легкие объятия и поцелуй в щеку.

Кем наконец понимает намек, оставляя меня в покое, хлопает Бруклина по плечу и говорит:

— Угощайся пивом. — Затем начинает помогать Макайле, которая накрывает на стол.

Я отворачиваюсь, не позволяя обыденному приветствию Бруклина произвести на меня эффект, и открываю шкафчик в поисках миски для подачи пасты. Их там несколько, но все они на верхней полке, и мне приходится встать на носочки, чтобы дотянуться до одной из них.

— Я достану, — выдыхает Бруклин. Мой взгляд перемещается. Он рядом со мной, пахнет чистотой, будто только что вышел из душа. Вкусно. И выглядит довольно злым, его взгляд задумчивый, и по какой-то причине вызывает странное чувство у меня в животе.

Я слежу за ним, чувствуя мурашки на коже, когда его длинное, стройное тело вытягивается, чтобы достать миску. Когда он передает ее мне, я позволяю своим пальцам прикоснуться к его руке.

— Я приходила сегодня, искала тебя.

Его рот искривляется в преувеличенном недовольстве, и он рывком убирает руку. И оглядываясь, видит Кема, занятого собственной беседой с Макайлой. Когда он понимает, что они не обращают на нас внимания, то наконец отвечает мне:

— Я заметил. Пришлось пойти на работу, — говорит он и широкими шагами направляется к холодильнику.

Делает вид, будто между нами нет ничего сложного. Странно, как моего заносчивого, гиперопекающего брата сейчас не заботит близость Бруклина ко мне, но в то же время он злится, когда я говорю с каким-то парнем по телефону. Всё же он доверяет Бруклину, что и является проблемой в этой ситуации.

Мне ненавистна мысль о том, что мое влечение к Бруклину может разрушить его дружбу с моим братом, отчего думаю: не лучше ли было бы сказать, что Лендон мой парень. Что, судя по кислому выражению лица Бруклина, мгновенно закончило бы всё между нами.

Но это было бы ложью.

И я не могу отрицать своих чувств к Бруклину. Я в последнюю очередь хочу причинить ему боль. Или оттолкнуть его, как бы эгоистично это не звучало. Он не ищет постоянных отношений, но и я не останусь здесь навсегда. Это поистине идеальная ситуация. Кроме того, моему брату не обязательно знать.

Лично я не думаю, что он возненавидит это так сильно, как считает Бруклин. Но я знаю, что он возненавидит. Ему будет ненавистно то, что Бруклин может разбить мне сердце, и это сможет рассорить их. Думаю, Кем может смириться со своим мнением о том, что у Бруклина передоз женщин — его слова, не мои. Но он никогда не смирится с тем, что Бруклин причинит мне боль, а потому я не допущу этого.

Не смотрите на меня так! Я могу стать очередной женщиной, с которой он переспит. Не имею ничего против.

Чувствуя, как к щекам приливает кровь от этой мысли, спешу к кухонному островку, чтобы пересыпать пасту в миску. Убедившись, что она не слипается, направляюсь к плите с полной миской в руках.

Бруклин вернулся и сейчас облокачивается на стойку рядом с плитой с бутылкой пива в руке, наблюдая за мной.

Чувствуя жар задумчивого взгляда, смотрю в его голубые глаза, когда ставлю миску рядом, и останавливаюсь на мгновение, позволяя ему сказать, что у него на уме. Когда он ничего не произносит, начинаю заливать соус поверх пасты.

Я не хочу провести ужин, разъясняясь со злым, угрюмым Бруклином. Налив достаточное количество соуса на пасту, начинаю перемешивать ее. И снова делаю паузу, чтобы взглянуть на него.

Его и без того хмурый взгляд становится ещё более хмурым.

Видимо, он хочет больше узнать о Лендоне, потому шепчу ему:

— Лендон был моей парой на свидании вслепую в канун Нового Года. Всё было неплохо. Даже хорошо. Пока я не узнала об отце. Лендон был рядом, когда я наткнулась на Ванессу, так что я рассказала ему о том, что произошло. Он помог мне забронировать билет на самолет. Я должна ему.

— Должна?

Ярость в его едва слышном голосе заставляет меня насторожиться.

— Не в том смысле.

— Тогда в каком? — требует ответа парень, его голос низкий, но всё ещё заставляет меня съёжиться.

Я в последний раз перемешиваю пасту ложкой, после чего тянусь к перцу.

— Он помог мне и хочет знать, что со мной всё хорошо. Он звонил узнать, как я, и на этом всё.

Бруклин отпивает пива, его адамово яблоко сексуально двигается. Всё ещё касаясь губами стекла, он смотрит на меня холодными, как лед, глазами и спрашивает:

— Ты трахалась с ним?

Он оглядывается через плечо на моего брата, которому преподают урок о том, с какой стороны от тарелки должна лежать вилка, хотя я уверена, что он знает это еще с выпускного. Я прищуриваюсь, глядя на Бруклина, но не раскрываю рта.

— Ну так? — спрашивает он, опуская бутылку.

Слегка приправляя пасту перцем, огрызаюсь ему в ответ.

— Нет, я не спала с ним, но это не твое дело.

Одним плавным движением он берет мою руку и направляет ложку к своему рту. Для всех посторонних наблюдателей это выглядит так, словно я прошу его попробовать блюдо. Дрожащей рукой я подношу ложку к его губам. Губам, которые хочу ощутить на себе. Повсюду.

Как только ложка касается его рта, он шепчет:

— Всё, что касается тебя — мое дело.

Игра окончена. Прямо здесь. Прямо сейчас.

То, как он говорит эти шесть слов, чувство собственности в его тоне, голод в глазах заставляют понять — я, несомненно, дам ему то, что он попросит.

Неважно, насколько сильной я хочу казаться — я принадлежу ему.

И вполне уверена... ему это известно.

Я киваю и опускаю ложку.

— Пора есть? — спрашивает Макайла, зажигая свечи, поставленные в центр стола.

Кем уже сидит и занят своим телефоном, вероятно проверяя данные по продажам.

— Да, пора.

Я улыбаюсь, позволяя взгляду метнуться к Бруклину. Мои слова относились к нему так же, как и к Макайле.

Его подбородок совсем немного опускается, и когда я прохожу мимо него, он совсем тихо, так что я едва могу слышать, шепчет:

— Ложись сегодня пораньше.

Даже полностью одетая, я чувствую жар его тела, когда прохожу мимо, и думаю: «Тебе не нужно повторять дважды».

Сейчас — это слишком рано?

Глава 22

МИСТЕР И МИССИС СМИТ

Бруклин

Первая сцена фильма является неотъемлемой частью его повествования. Она задает тон, атмосферу и представляет главных персонажей. Если она достаточно интригующая, у зрителей появляется мотивация продолжить просмотр.

И когда я медленно и тихо иду по дорожке у забора, разделяющего владения Кема и Мэгги, я не могу не сравнивать свою ситуацию с фильмом Альфреда Хичкока «Окно во двор».

История повествует о мужчине-вуайеристе, которому доставляет удовольствие шпионить за соседями. В первой сцене камера охватывает передний дворик у дома главного персонажа. Всё кажется тихим и нормальным, каждый кадр показывает нам именно то, что хочет показать режиссер — гуляющую по переулку кошку, переодевающуюся в спальне женщину и голубей на верхушке крыши.

Спокойно.

Обычно.

Однако среди дружелюбных лиц совершенно непостижимое преступление. И да, именно так я сейчас себя чувствую. Словно вот-вот будет совершено преступление, и пусть я это знаю, я не могу помешать себе стать именно тем, кто его совершит.

Окно Амелии выходит на улицу. Навес для автомобилей и мусорные баки — единственный камуфляж, который скрывает меня от проезжающих мимо машин и вероятности того, что Кем решит выбросить мусор или достать что-то из джипа, или еще хуже — проверить, что это за шум он услышал.

Я определенно не Джек Ричер, Джеймс Бонд или Итан Хант, и всё же осторожно приближаюсь к окну, словно я один из них.

Надеюсь, что свет, который я увидел, прежде чем обойти забор, является знаком, что она одна в комнате.

Так как подростком я рос в Беверли-Хиллс, мне не приходилось прокрадываться домой или ускользать из него. Моей матери никогда не было дома, так что я приходил и уходил через парадную дверь в любое время ночи. И девушки, к которым я ходил, впускали меня таким же образом, а их родители не знали о происходящем. Если бы мне приходилось делать это подобным образом, думаю, я бы чаще держал член в штанах.

Нервы на пределе.

Адреналин проносится по организму.

Я лишь знаю, что, если бы мне не нужно было быть с ней, если бы не хотел ее так чертовски сильно, я бы этого не делал.

Словно шпион из какого-то фильма, я сантиметр за сантиметром приближаюсь к дому, затем захожу за угол. Возле окна я останавливаюсь и быстро заглядываю туда, после чего так же быстро прячусь.

Чувствуя облегчение от того, что она там и одна, я становлюсь перед окном и чертовски надеюсь, что не испугаю ее до смерти, когда открою его.

Знаю, что окно не заперто, потому что лично убрал щеколду, когда воспользовался ванной рядом со спальней, чтобы помыть руки перед ужином.

Ужином, который казался истинной пыткой. Переглядывания с Амелией. Разговоры с Макайлой о свадьбе. Рассказы о планах моего приятеля Чейза на его грядущее торжество. Истории Кема с их отдыха в Мексике с моим братом, его женой и их ребенком, и игнорирование моего влечение к его сестре с каждым смехом. Сокрытие намерения трахнуть ее, как только стемнеет.

Если уже это не делает меня ублюдком, то мои действия сейчас обеспечат это. А то, что я не намерен обходиться одним разом, только подтверждает это звание.

Я хотел сказать Кему, но не смог. Что именно я бы сказал ему? Твоя сестра запала на меня, потому что хочет чего-то плохого, и я намерен окунуть ее в это с головой.

Именно!

Это бы прекрасно сработало.

Правда?

Нет, совсем нет, так что вместо этого я крадусь в темноте. Это мой единственный выбор.