— Ох, какие страсти вы рассказываете! — активно демонстрировала приличиствующий ситуации шок дама.

— Мгновение терпения, о моя дорогая леди Доротелла, — доверительно понизил голос кронгерцог, вынуждая её склонить вытянуть ему навстречу голову и с жадностью ловить каждое его слово, а выговаривал он их медленно и нарочито растягивая. — Так и не открылась бы вся правда, если бы не юная принцесса. Кандида Веридорская не так давно узнала о своем Даре Менталистики, и Его Величество поручил мне обучение горячо любимой дочери.

— Уверена, под таким чутким и умелым руководством Ее Высочество достигнет невероятных высот на магическом поприще, — не преминула ввернуть комплимент придворная.

— Поверьте, способности принцессы более чем впечатляющие. Уже после месяца обучения ей хватило сил и знаний, чтобы почувствовать ментальную сеть на лорде Гвейне и лично освободить его от чужой навязанной воли.

— Прекрасная дева спасает от хитроумных козней восточных «друзей» благороднейшего из рыцарей Веридора! Юная принцесса сильная магиня и отважная молодая леди! — сплетница уже предвкушала, как будет скармливать эту новость сливкам общества и какими именно захватывающими и пиканными подробностями её приправит.

— Полагаю, леди Доротелла, наше высшее общество оценит это событие так же, как и вы, — подогерел её кронгерцог.

— О, лорд Джанговир, я абсолютно уверена, эта история произведет на всю аристократию Веридора такое же неизгладимое впечатление, — проворковала придворная дама, цепляясь за предложенный кронгерцогом локоть и направляясь вместе с ним в тронный зал.

На входе они столкнулись с самой «виновницей дворцового восхищения». Кандида Веридорская полностью соответствовала золотым подсвечникам и бордовым гобеленам. Платье винного цвета подчеркивало соблазнительность и привлекало мужской взгляд не самым скромным декольте, выставляющим напоказ карамельные плечи, и затянутой в тугой корсет осиной талией; золотой гарнитур сверкал рубинами, словно каплями крови. Да и весь вид Её Высочества был таким величественным и исполненным осознания собственной неотразимости, что Джанго, задумчивым взглядом окинувшим эффектный наряд племянницы и её настрой, подумалось: «Кровавая королева…»