В ту же секунду боль пронзила позвоночник Ада и подкосила его ноги, вынуждая рухнуть на колени и выпрямиться, высоко вздернув голову и открывая шею ля удара. Синдбад не видел ни отца и дядю, со всей силы бьющих в отрезавшую их огненную стену, ни застывшую с немым криком на губах Конду, ни раз за разом кидающуюся в синее пламя маму. Он видел только мелькнувшее сбоку обнажённое лезвие длиннее двух метров. Слышал, как свистит воздух при замахе. И отчетливее, чем когда-либо, понимал, что на сей раз действительно все…