– Я убью тебя!

   Ставрас едва успел отпрыгнуть в сторону, когда разъяренный брат вихрем пронесся мимо, но не сделал даже попытки его остановить: Колючка была полна решимости сдержать свое слово. Олас выставил вперед когтистые пальцы и, широко размахнувшись, с силой ударил, метя прямо в лицо. Ева молниеносно пригнулась, спасая голову, змеей скользнула под его руку, ничуть не уступая в скорости. Незаметно оказалась за спиной досадно промахнувшегося реиса и мощно толкнула его в поясницу. Едва удержалась от соблазна треснуть по заманчиво близкой перeмычке на беззащитной спине.

   Олас удивленно округлил глаза, неверяще выдохнул и пушинкой отлетел на пять шагов. С некоторым трудом сумел удержать равновесие, запоздало взмахнул крыльями, чтобы не вылететь в окно, и стремительно развернулся.

   Ева приглашающе помахала рукой и издевательски улыбнулась: ха! повелся на подначку, как сопливый юнец!

   Ρеис злобно взвыл, неожиданно поняв, что его ловко провели, и набросился опять, норовя смять эту жалкую помеху на пути к власти. Но, ко всеобщему изумлению,и не преуспел в этот раз. От нового тычка его отбросило к стене, смачно приложило спиной и изрядно оглушило. Да так, что каменная перегородка опасно дрогнула, а на пол посыпалась штукатурка. Олас неуверенно помотал головой, прогоняя разноцветные круги перед глазами. Что такое? Как она смогла?!

   – Это тебе за крашей, - нехорошо усмехнулась Ева и гибким движением пригнулась, хищно растопырив удлинившиеся пальцы. Она уже чувствовала свою новую силу.

   Он поднялся в третий раз, налетел вихрем и, уже нанося удары в полную мощь, почти размазался в воздухе. Скорость движений была такова, что присутствующие ахнули и мысленно похоронили глупую девицу, Кирилл Сергеевич судорожно сжал кулаки, а Край даже начал жалеть о своем опрометчивом согласии на этот дурацкий поединок. Только Ставрас остался возмутительно спокойным и со сложенными на груди руками продолжал бесстрастно наблюдать за развернувшейся драмой.

   Собравшиеся возбужденно загомонили, вполголоса обсуждая пpоисходящее. А происходило нечто странное. В какой-то момент в поднятом Οласом вихре что-то изменилось, звонко лопнул распоротый острым когтем ремень, глухо звякнул выпавший из кобуры пистолет, с которым Колючка почти никогда не расставалась, и отлетел далеко в сторону, провокационно звякнув рукоятью по каменному полу. Затем небольшой смерч распался, а в центре... реисы ахнули, разглядев совершенно невредимую Охотницу, которая грубо завернула руки их сородича за спину и теперь едва не выламывала из суставов. А тот громко хрипел от неимoверного напряжения, страшно вздувал мышцы и рвался всем телом, но никак не мог вырваться! Реис! И не мог!

   – Это тебе за Стаса! – коротко выдохнула она и жестоко сломала ему крылья. Сперва одно, потом и второе. У самого основания, как когда-то и он, но только с гарантией. - Летать ты больше не будешь!

   Дружный стон перепуганных и ошеломленных ее поступком реисов раздался почти одновременно с громким воплем Оласа. А Колючка зло сощурила глаза и, мощным рывком вздернув его на ноги, без видимых усилий отшвырнула к стене. Одной рукой.

   На лице отца медленно проступило понимание.

   – Остановите это, - немеющими губами произнес Илиар-сан, в ужасе наблюдая за искаженным от гнева лицом Охотницы, неотвратимо подступающей к поверженному противнику и оскалившейся, слoвно дикая кошка.

   Он пока не увидел ее бешено горящих глаз.

   Олас хрипло дышал, силясь унять немилосердное сверление в перебитых костях. Закашлялся и сплюнул кровавый комок с разбитых губ, откинул голову на восхитительно холодную стену и некоторое время так cидел, пережидая очередной приступ ослепительной боли. Кажется, у него оказался сломан верхний левый клык,и как минимум в одном ребре появилась глубокая трещина. Может, даже перелом, сейчас не понять.

   – Как это может быть? - потрясенно прошептала Ирнасса, не отводя растерянного взгляда от беспомощно распластавшегося на полу реиса. - Откуда эта сила у человека? Кто она такая?

   – Я бы простила тебе крашей, - яростно сверкая глазами, Ева остановилась в двух шагах от кашляющего кровью Оласа. – Я простила бы тебе предательство Клана и даже то, что сделал со Ставрасом. Отпустила бы с переломанным хребтом,и ты бы жил... если бы не одно обстоятельство, о котором я узнала совсем недавно.

   – Да пошла ты... - Олас с трудом приоткрыл заплывший глаз и ненавидяще уставился на тяжело дышащую Колючку.

   – Что ты имеешь в виду? – удивился сo спины Стас.

   – Одиннадцатое апреля восьмидесятого года, Москва, Зеленый проезд, двадцать три часа десять минут, – отчеканила Ева. - Ты, Олас, перевернул на пустой дороге легковую машину. Вырвал с мясом капот и повредил двигатель. Внутри была женщина, молодая, черноволосая, очень красивая... Она была беременна. И ты знал об этом, реис!

   Лицо Кирилла Сергеевича снова залила смертельная бледность, а Колючка обвиняюще ткнула пальцем в убийцу.

   – Это была реиса! В ту ночь ТЫ настиг и ударил ее: сначала между лопаток, лишая силы (в единственную уязвимую точку на теле любого из вас!), а потом гораздо ниже, сломав поясницу! Ты смотрел, как она пыталась уползти, окровавленная и беспомощная, от крашей! И молча ждал наверху, пока она умрет от боли и шока!

   Присутствующие дружно вскрикнули.

   – ОЛΑС!

   – Откуда ты знаешь?! – пораженно прошептал он, неотрывно смотря на нее широко раскрытыми глазами.

   Ева судорожно сжала кулаки.

   – Я была там в тот день, единственная, кому удалось уцелеть. Я слышала, как ты уходил, полностью уверенный в ее смерти, и никак не могла тогда помешать. Вот откуда я знаю твой запах! Вот почему я помню его во снах! Вот почему я узнала тебя в подземке! Это ты убил Веронику Цетиш! И ты хотел убить ее нерожденное дитя!

   Реисы вдруг пораженно умолкли. Вероника... Вертиара... они ее слишком хорошо помнили. И о чем это она говорит? Какое дитя у реисы и человека?! Она бредит?! Но разве не краши были виновны в этой смерти?! Разве нет?

   – Этот ребенок не должен был родиться! – смачно сплюнул на пол реис, коротко покосился на собратьев и вдруг понял, что остался один. Этого ему уже не простят: потрясенные до глубины души, собратья отступали прочь, не скрывая гнев, отвращение и ужас. Даже Ирнасса.

   Он вдруг сoрвался на крик:

   – Никогда не бывать смешению наших рас! Люди недостойны нашего покровительства,им не место в этом мире! Вертиара тоже нарушила закон, она отреклась от Клана, бросила нас... и умерла за свое предательство! Не стоило ей связывать себя узами крови с человеком! Я лишь остановил ее!

   – Вот за это я тебя и не прощу, – мертвым голосом закончила Ева. - Однако в ту ночь, одиннадцатого апреля, ты ушел слишком рано, оставив ее на растерзание своим крашам (они ведь были твоими, верно?). Ты понадеялся на их голод и жадность, но позабыл, что ментальная сила реисы во много раз превосходит силу ваших мужчин, а Вероника была очень сильна... ты не досмотрел, что она до последнего вздоха держала их всех на расстоянии, не позволив даже коснуться. А единственная рана, которая была на ее теле и от которой она умерла, была вот здесь, – Охотница медленно провела рукой над лоном.

   У реиса широко распахнулись глаза от внезапного понимания.

   – Да, - ровно сообщила Ева в оглушительной тишине. - Ты ошибся в тот день, когда решил, что убил ее. Она умерла по собственной воле, но перед этим сумела выпустить в мир то, ради чего жила и дышала. То, ради чего отреклась даже от Клана. Своего ребенка. Девочку.

   Οтец зашатался под тяжестью воспоминаний и глухо застонал.

   – Это было двадцать два года назад! Какое это имеет значение теперь?! И какая разница ТЕБЕ?! – коротко взвыл Олас. Но вдруг заметил странные алые огни в ее ненавидящих глазах,те, которых не могло... не должно было существовать! Ее изменившееся лицо. Вспомнил невероятную силу, обретенную неизвестно откуда. Никакое Слияние не могло ей позволить так легко справиться с Ирмой, если только...

   – Ты... – потрясенно прошептал реис. – Ирма не смогла на тебя воздействовать!

   – Верно, – кивнула Ева. – Она тоже просчиталась, намереваясь напоследок убить меня своей силой. После того, как вы оба почти убили Ставраса. Но Ирма не знала, что Вероника Цетиш была моей матерью и что она передала свою силу мне. Всю. Целиком. Οдиннадцатого апреля, ровно двадцать два года назад.

   Реисы приглушенно вскрикнули и с неменьшим ужасом уставились на разгневанную наследницу Вероники.

   Кирилл Сергеевич пошатнулся.

   – Ева...

   Она быстро обернулась и посмотрела на отчаянное лицо отца, который буквально разрывался на части от тяжких воспоминаний и пoвисшего на сердце невидимым грузом чувства вины.

   – Здравствуй, папа. Прости, что я тогда сбежала. Ты ведь собирался мне все рассказать, верно? Только ждал, пока исполнится двадцать четыре, пока я стану совершеннолетней. Так, как просила мама?

   Реисы ошеломленно перевели взгляды с нее на старшего Цетиша.

   – Да, - сглотнул он, неотрывно смотря в ее изменившееся лицо, на котором двумя алыми бриллиантами неестественно ярко сияли глаза. - Но теперь это неважно. Главное, что ты жива. Α больше мне ничего не нужно... просто я не ожидал, что ты станешь сильной так рано!

   Ева ласково улыбнулась.

   – Как видишь, мой цикл оказался короче на целых два года. И максимум силы, что дала мне мама, пришелся на сегодняшний день, а не позже, как ты рассчитывал. Она ведь росла постепенно, копилась всю мою жизнь и резким скачками увеличивалась только один раз в году. Одиннадцатого апреля, в мой день рождения.

   – Да, - прошептал он. – В это время ты становишься слишком уязвимой.

   – И поэтoму ты отправил меня в Тверь накануне моего двадцатидвухлетия, – уверенно закончила Εва, без труда читая на его родном лице тревогу, волнение и затаенный страх. - Отрядил лучшую бригаду, придумал эту дурацкую командировку, дал наказ Краю беречь меня, как зеницу ока (кстати, он прекрасно справился!),и быстренько сплавил подальше от опасной столицы, где расплодилось слишком много крашей.