Не только в европейской, но и в исламской культуре евреи играли огромную роль. Если для христиан Новый Завет сменяет Ветхий, то для ислама Коран приходит на смену как Новому, так и Ветхому Завету. Мусульмане относились к евреям и христианам так, как христиане относились к евреям: потеряв право называться народом Господа, они имеют некоторое преимущество перед идолопоклонниками, но по сравнению с мусульманами являются гражданами второго сорта. При таком условии они были склонны проявлять терпимость по отношению к евреям. Но в тот момент, когда евреи стали суверенной нацией в своем собственном государстве, терпению мусульман пришел конец Еврейское государство опровергало веру в превосходство мусульман как в этом, так и в ином мире, точно так же как для некоторых христиан еврейский суверенитет над землей Палестины не соответствовал вере в то, что истинными наследниками завета с Богом являются теперь не евреи, а христиане.

В течение веков евреи не только воспринимались как «другие», они и сами считали себя «другими». Они настаивали на своем отличии, оставаясь верными своей identity, даже если это означало идти против той культуры, в которой они жили. Та же ситуация повторяется и сегодня, только уже на уровне государства: Израиль противостоит сегодня трем ведущим мировым тенденциям.

Во-первых. Израиль — это остров демократии в море тирании, настаивающий на соблюдении своих демократических норм. Во-вторых. Израиль — это еврейское государство в самом центре мусульманского мира, в глазах мусульман евреи — это одновременно и крестоносцы, и колониалисты, которые вторглись в самое сердце ислама. И, наконец, в-третьих. Израиль является национальным государством в мире postidentity, стремящимся к стиранию всех и всяческих рамок и границ, и в первую очередь — национальных. Для сторонников postidentity Израиль символизирует собой тот самый первородный грех колониализма, который они так стремятся искупить Проецируя свою историю и свою нетерпимость на других Европа пригвождает Израиль к позорному столбу, обвиняя его в нетерпимости. Точно так же, как на протяжении веков евреи были «другими», Израиль сегодня выступает в качестве этого мирового «другого». Одним словом. Израиль должен одновременно бороться сразу против трех врагов: светских диктаторов, исламских экстремистов и сторонников postidentity.

Мы способны справиться с первыми двумя вызовами благодаря нашей вере в свободу и, если нужно, силой оружия В этих войнах нет полутонов, здесь контуры врага очерчены очень четко. Но в третьей войне все намного сложнее, линии раздела, проходящие внутри самого свободного мира, намного менее ясны Именно поэтому третья война является наиболее сложной.

Постсионизм:

В Израиле у сторонников postidentity есть свои последователи. Неудивительно, что они называют себя постсионистами. Интеллектуальная родословная израильских постсионистов восходит к Эрику Хобсбауму. Отец постнационализма, как выясняется, был также и отцом постсионизма. Родившись в еврейской семье в Египте, получив образование в Вене. Берлине и Лондоне, он всегда относился к еврейскому национализму как к архетипу, показывающему всю нелегитимность любого национализма вообще. Вот как он говорит об этом в своем интервью:

Мое личное отношение (к национализму. — Н.Щ.) в определенной степени определяется моим отношением к моему собственному специфическому национализму, то есть к сионизму — так как я еврей. Сионизм не принес ничего хорошего евреям, и поэтому я всегда относился к нему отрицательно.

И дальше он продолжает:

У меня нет никаких проблем с тем, что называется «гражданский патриотизм». Против чего я решительно возражаю — это против этнолингвистического национализма, который поощряет создание своей особой, привилегированной по отношению к другим самоидентификации. Опасность национализма, особенно для историков, состоит в том, что он исключает возможность универсального подхода, при котором люди с разным происхождением могут говорить и спорить друг с другом, опираясь на общую рациональную основу.

Одним из первых идею светского, постнационального и постсионистского Израиля сформулировал в своих работах Эдвард Саид. Этот знаменитый американский литературный критик написал книгу «Ориентализм», которая заняла центральное место в списке работ, клеймящих Запад за его отношение к третьему миру. Америка и европейские государства выступают здесь в качестве хищных колониальных держав, развивающиеся страны являются их жертвами. Саид, исповедующий моральный релятивизм, заявляет, что Запад не вправе судить другие культуры или навязывать им свои стандарты. Идеи Саида получили широкое распространение не только на кафедрах по изучению Ближнего Востока, но и в гуманитарных науках в целом. Во время своих многочисленных посещений университетских кампусов в США и Европе я не раз убеждался в том, что Саид считается ведущим моральным авторитетом и даже в каком-то смысле пророком в левой академической среде.

Для Саида судьба палестинцев символизировала собой все грехи Запада. С его точки зрения, искупить эти грехи можно, только создав в Палестине единое государство, в котором будут жить как евреи, так и арабы. На практике это означает исчезновение Израиля как еврейского государства, превращение его в бинациональное, тонущее в море более широкого панарабского мира. Как и для Хобсбаума, для Саида идеальной моделью является транснациональная империя типа Оттоманской. Для Хобсбаума «величайшим достижением коммунистических режимов в мультинациональных государствах являлось ограничение разрушительных эффектов национализма внутри них самих» («Нации и национализм после 1780 г.»). Точно так же для Саида «на смену партикулярным должны прийти новые, более крупные коллективы — африканские, арабские, исламские, которые помогут установить наднациональные связи между людьми, которых империализм разделил на отдельные племена, народы и культуры» («Культура и империализм»).

Тем не менее это не мешает Саиду в полном противоречии со всем вышесказанным настаивать на праве палестинцев на самоопределение в своем собственном государстве Как он указывает в статье «Решение — единое государство», «нет никаких шансов на то, что палестинцы поступятся своим правом на самоопределение», поскольку «они хотят любой ценой сохранить свою арабскую identity как неотъемлемую часть окружающего их арабско-исламского мира». Ибо «быть палестинцем в еврейской политической системе значит навечно быть гражданином второго сорта». Признавая право палестинцев на самоопределение. Саид в то же время отказывает в этом праве евреям: с его точки зрения, быть национальным меньшинством в арабском государстве — это самое подходящее место для евреев. Именно эту мысль он проводит в интервью, которое он дал несколько лет тому назад одному из ведущих израильских журналистов Арье Шавиту.

Шавит. В бинациональном государстве евреи, подобно ливанским христианам, быстро станут меньшинством.

Саид. Да, но вы в любом случае идете в этом направлении… евреи всегда и везде были меньшинством. Они, безусловно, могут быть меньшинством и в Израиле.

Шавит. Они смогут рассчитывать на справедливое отношение к ним?

Саид. Зто меня беспокоит… Я действительно не знаю…

Шавит: То, что вы предлагаете — это совершенно новая ситуация, в которой еврейское меньшинство будет жить в мирном арабском окружении.

Саид. Да, я думаю, это возможно Еврейское меньшинство может выжить так же, как выжили другие меньшинства в арабском мире. Мне неловко говорить это, но система миллетов (автономных административных учреждений для религиозных меньшинств) совсем неплохо работала в Оттоманской империи.

Шавит. То есть, с вашей точки зрения, евреи со временем превратятся в культурную автономию в панарабской культуре.

Саид: В панарабской или же средиземноморской… Чего мне хотелось бы — это своего рода интеграции евреев в некую большую общественную структуру, которая благодаря своей сипе и устойчивости может успешно противостоять всем искажениям национального государства… Мое определение панарабизма включает в себя не только евреев, но и другие общины внутри арабской исламской структуры.