Первым делом я назначил открытые слушания, на которые пригласил историков, социологов, политических и религиозных лидеров. Наряду с политическими и религиозными арабскими деятелями комиссия заслушала представителей Ватикана, а также и других христианских церквей. В то время как христиане страстно призывали к немедленному прекращению святотатства, некоторые арабские депутаты кнессета и представители исламского движения неприкрыто угрожали любая попытка прекратить незаконное строительство мечети, утверждали они, приведет к огромному кровопролитию на всем Ближнем Востоке Кровавые погромы прокатятся по всему мусульманскому миру в знак протеста против того, что евреи принимают определенную сторону в конфликте между исламом и христианством.

Следующая часть слушаний, которая проходила уже не в Иерусалиме, а в самом Назарете, оказалась для меня неожиданной. Местные бизнесмены и редактора местной газеты, влиятельные члены как мусульманской, так и христианской общин обратились ко мне с просьбой провести неофициальную встречу, без протокола. Они подчеркнули, что хотят сделать во время этой встречи важное заявление Ни в коем случае нельзя уступать экстремистам, говорили они мне, — иначе это будет настоящей трагедией. Город живет в атмосфере страха и террора: только дав решительный отпор экстремистам, мы сможем спасти общину.

Лидеры города боялись говорить открыто, но они хотели, чтобы государство начало действовать. Я понял, что политика умиротворения оказалась гибельной не только для христианской identity и умеренных мусульман, но и для самой демократии. Я понял, что даже в самом сердце демократии культура страха может пустить корни. Я понял, что вседозволенность, которой вовсю пользовались исламисты для того, чтобы запугивать всех — правительство, лидеров общины, местное население, — может подорвать свободу внутри того самого общества, которое обязалось защищать ее.

Мне стало ясно, что мы обязаны занять твердую позицию. Мы предложили мусульманским лидерам три участка на выбор: на каждом из них можно было построить мечеть любого размера. Но это их не удовлетворило: они требовали строительства мечети прямо на городской площади перед церковью Благовещения. Суть состояла в том, что их истинным желанием было не столько построить мечеть, сколько добиться лидирующего положения в мусульманской общине и установить, благодаря развернутой ими борьбе, контроль над всем городом Нам стало ясно, что мы должны принять решение о немедленно очистке площади. Израильская служба общей безопасности (ШАБАК) поддержала нас, но полиция была напугана: она боялась протестов, беспорядков и кровопролития. Тем не менее выводы, которые я собирался представить на заседании правительства, были однозначны: площадь должна быть очищена, на ней должен быть построен туристический центр, мечеть может быть построена на одном из соседних участков по выбору мусульман.

Для того чтобы свести к минимуму опасность кровопролития, я предпринял некоторые шаги по созданию международной коалиции: все те, кто хотели нашей помощи, должны были сейчас открыто поддержать наше решение Но здесь мы наткнулись на трудности — представитель Ватикана умолял нас действовать, но вовсе не гарантировал поддержку Папы Римского. Для того чтобы заручиться этой поддержкой, причем не закулисной, а публичной, я во время своей поездки в США встретился с нью-йоркским кардиналом. Он был прекрасно осведомлен о происходящем. Я сказал ему:

— Представители церкви просили нас вмешаться, в то же время мусульманские экстремисты угрожают массовыми беспорядками и погромами против евреев Несмотря на то что для нас это весьма сложная ситуация, мы готовы защищать святое для христиан место. Тем не менее угроза погромов, кровопролития и международного осуждения Израиля не снята с повестки дня. Католическая церковь пользуется огромным международным влиянием, и мы просим вас публично поддержать наше решение, а также сделать все, чтобы оно не было использовано для возбуждения международного общественного мнения против нас.

Кардинал ответил, что Израиль обязан защитить интересы церкви, но при этом добавил: «Поскольку в наших кругах говорят, что весь этот инцидент с самого начала является еврейской провокацией, мы не можем вмешиваться и публично защищать вас».

Единственным ответом, который пришел мне в голову, было: «Разговоры в ваших кругах о том, что вся проблема в евреях, мы слышим на протяжении последних двух тысяч лет».

В ходе обсуждения правительством моих рекомендаций тысячи полицейских были стянуты к Назарету, чтобы предотвратить беспорядки, которые должны были разразиться в случае их принятия. Но в этом не было никакой нужды: все предупреждения и угрозы оказались блефом, не было ни кровопролития, ни насилия Как только правительство начало действовать, исламское движение стало быстро терять свою силу и привлекательность. Очень быстро Назарет снова превратился в демократический город, в котором люди не боятся говорить то, что думают.

Урок, который можно извлечь из всей этой истории, прост: умиротворение экстремистов никогда не приводит к желаемым результатам, оно лишь разжигает их аппетиты и укрепляет позиции. В результате в обществе создается атмосфера страха, которая расшатывает сами основы демократии.

Политика сотрудничества и поддержки местных арабских лидеров в Израиле не только возможна, но и необходима мы должны работать с теми, кто поддерживает израильскую демократию, и давать решительный отпор тем, кто бросает ей вызов Только таким образом можно обеспечить свободное и мирное сосуществование евреев и арабов в одном государстве Всякий раз, когда идея еврейского государства оказывается под угрозой, экстремисты чувствуют себя на коне, при этом во имя уничтожения Израиля они апеллируют к той самой демократии, против которой ведут ожесточенную борьбу. Прямым результатом успеха постсионистской идеологии стала Хайфская декларация, призывающая к уничтожению еврейского характера государства и требующая права на возвращение всех палестинцев, покинувших страну в ходе войн 1948 и 1967 года. Требование это на самом деле является замаскированным призывом к ликвидации еврейского государства и возвращению евреев к статусу еврейского меньшинства в рамках арабского государства Эти требования пробуждают к жизни старые страхи и являются для многих доказательством того, что основной проблемой Государства Израиль являются проживающие в нем арабы Я верю, что это не так: я убежден, что все зависит от нас самих.

Израиль может оставаться жизнеспособной и сильной демократией, которая обеспечивает необходимые условия для процветания всех самоидентификаций. Для евреев это означает identity, сформировавшуюся совместной историей, судьбой и коллективной повседневной жизнью в рамках еврейского государства. Что касается арабов, то выбор находится в их руках: быть ли интегрированными в культуру и историю развивающегося еврейского государства или остаться автономной общиной, которую связывает с государством уважение к демократическим законам и нормам, но не более.

Израиль не только может остаться одновременно еврейским и демократическим государством — само его выживание зависит от этого.

Два слова — «демократия» и «мир» — пользуются сегодня особой популярностью При этом по степени употребления и злоупотребления «мир» далеко обогнал «демократию». Ради мира Запад готов пойти на все. Что же касается СССР, то здесь вся общественная жизнь была посвящена «борьбе за мир». Когда молодая Советская Россия решила выбросить на свалку истории не только царский режим, но и царскую орфографию, заменив ее новой, социалистической, слова «мipъ» и «мир» стали писаться одинаково — мир. От лозунга моего детства «миру — мир» невозможно было скрыться, он преследовал нас повсюду, лишний раз подчеркивая, насколько «мирными» были попытки СССР подчинить своему влиянию весь мир. Все прогрессивное человечество принадлежало к лагерю мира, а Советская армия, контролировавшая треть земного шара, называлась «армией мира» Во имя победы дела мира во всем мире диссиденты посыпались в тюрьму, ракеты — на Кубу, а танки — в Чехословакию.