Тогда, Альбина Ивановна поменялась в лице, даже покраснела и произнесла:

– Я и не думала, что воспитала такого бездушного монстра…

И в ее глазах было столько презрения, что она даже не захотела выслушать «потому что» от Инны.

Прошли годы. Я недавно встречалась с Инной. У нее прекрасная семья: муж и двое детей. Она разбабела, я бы даже сказала немного запустила себя. Но какими влюбленными глазами на нее смотрит ее супруг! Ни складки на талии, ни целлюлит на попе – ничто не помеха настоящей любви! Я никогда не видела таких глаз! И я ей позавидовала. И вспомнила ее желание – оно действительно сбылось – ее любили!

Сейчас мне тоже хотелось именно этого. Чтобы меня любили. Я действительно устала от этой бесконечной любовной погони. Не хочу ничего доказывать. Какая разница какое у меня образование, чего я добилась в жизни и какой у меня ай кью? Разве за это любят женщину?

За окном лил дождь. И в моей душе тоже был водопад. С одной стороны я понимала, что Эдварду надо сказать всю правду, а с другой я успокаивала себя, что эту правду все равно ему никто не раскроет. Тогда зачем о ней говорить? Таша точно не скажет. Кириллу до меня никогда не было дела, так что и он будет молчать. Говорить только потому, что надо сказать? Или чтобы быть чистой перед самой собой? А когда сказать? До театра или после? А может в антракте?

Таша на мои вопросы не ответила, только пожала плечами и покрутила пальцем у виска:

– Чтоб я так убивалась. Ты всегда такая?

И сама за меня ответила:

– Ах, да, забыла, все должно быть согласно протоколу. Так, давай доставай свой ежедневник и читай, как должна поступить настоящая женщина.

– Это надо прочитать в душе.

– Вот и поковыряйся там и узнай. Пошли на работу, а то на тебя смотреть противно – раскисла вся, как сопля на носовом платочке.

В офисе стало немного легче – когда голова занята работой, то дурные мысли в нее не лезут. Хотя, пробивались, конечно.

Таша протянула мне всего один листик, а сама устроилась за моей спиной.

Чехоманка

Варвара Степановна была женщиной одинокой. Две недели назад ей исполнилось тридцать девять лет, а личная жизнь у нее все не складывалась.

На свой день рождения она накрыла богатый стол и пригласила Матвея Константиновича. Она давно присматривалась к нему, как к отцу своего будущего ребенка.

Но Матвей Константинович вел себя довольно странно. Он никогда не отказывал Варваре Степановне, приходил в ее дом ровно в указанное время, потчевался, рассказывал последние новости, кланялся, говорил «Спасибо вашему дому», быстро надевал ботинки, хватал куртку и убегал.

Варвара Степановна убирала со стола, мыла посуду и до ночи плакала, приговаривая: «Я ему не люба».

Мужчины у нее бывали. В очереди не стояли, но проводить до дома и обогреть огромную душу Варвары Степановны почти все водители таксо-парка были не прочь. Может потому что она всегда угощала мужчин домашним хлебом и тарелкой вкусного борща? А может потому, что ничего взамен, кроме ласки не просила и ни на что не надеялась.

Стоит заметить, что Варвара Степановна была довольна высокой женщиной, с тяжелыми, грузными плечами, на которых всегда красовался цветастый платок. Своими большими руками она постоянно поправляла этот платок и убирала локоны со лба. Еще она знала, что у нее большая душа. Так говорили все водители в таксо-парке, где она работала диспетчером. Все свободное время она проводила за чтением рассказов Антона Павловича Чехова и во всех мужчинах пыталась увидеть героев рассказов своего любимого писателя. Надо признаться, что Варвара Степановна была очень влюбчивой женщиной, она быстро и пылко влюблялась, но когда находила хоть какое-то сходство с одним из чеховских персонажей сразу успокаивалась, вздыхала и в ту же секунду любовь улетучивалась, как туман.

Матвей Константинович не походил ни на одного героя: он работал в аптеке, носил густые, грузинские усы и очки в желтой оправе, был женат, имел двоих детей, и никогда согреть огромную душу Варвары Степановны не пытался.

И Варвара Степановна решила, что ее ребенок должен быть непременно только от него. Поэтому она переждала еще недельку, после последней встречи с Матвеем Константиновичем, и во время обеденного перерыва перешла дорогу и направилась в аптеку, где и работал ее герой.

Поправив платок, она плечом открыла дверь и вошла. Зазвенел колокольчи, и Матвей Константинович собственной персоной подошел к посетителю.

– Матвей Константинович, здравствуйте, – начала она спешно, – простите, что отвлекаю вас на работе, но у меня к вам есть дело…

Матвей Константинович с восхищением посмотрел на нее и с гордостью, но как-бы совершенно случайно, стал поправлять небольшую деревянную табличку на прилавке, которую вот уже неделю как изготовили по его заказу.

Варвара Степановна запнулась, несколько раз прошлась по золотым буквам и подняла полные слез глаза на Матвея Константиновича.

«Какой ужас!», – прошептала она, – «Какой ужас!» – и в ту же секунду схватилась за свой платок и выбежала из аптеки.

А Матвей Константинович еще долго стоял и думал почему Варвара Степановна не порадовалась за его повышение, потом несколько раз, как будто впервые, внимательно прочитал надпись: «Заведующий Аптеки – Овсов Матвей Константинович», пожал плечами и спрятал табличку в кладовку.

– Ну? – спросила она меня, когда я прочитала и положила листик на стол.

– Я, как и твоя героиня, тоже люблю Чехова. Поэтому его рассказ «Лошадиная фамилия» знаю, – я улыбнулась.

– Как хорошо иметь дело с умным человеком! Ничего объяснять не надо!

– По рассказу – нет. Все понятно и он мне очень понравился. А вот по Кириллу хотелось бы кое-что уточнить…

– Что же?

– А ты уверена, что он тебя любит? Ты же сама сказала, что чувствуешь, что догадывается о нас. Вдруг это тоже была игра с его стороны? И никакой любви к тебе он не испытывает?

– Моя интуиция меня никогда не подводила. И я чувствую, что он меня любит.

– Вот такую сумасшедшую? Дикую? Невоспитанную?

– Ну я же не такая, – Таша надула губки, – и он это чувствует.

– Хорошо, не буду тогда тебя мучать. А знаешь… – я даже подпрыгнула от идеи, которая только что пришла мне в голову, – хотя, ты наверное на это не пойдешь, – и я сникла и опустила голову.

– Как это не пойду? Я? И не пойду? – Таша поставила руки в боки и уставилась на меня.

– Я просто вдруг подумала, что было бы клево, если бы мы завтра с тобой вместе пришли к Кириллу. Тебе же все равно нечего терять – ты уверена, что он тебя любит! Давай придем к нему вместе, сядем, поговорим…

– А что, хорошая идея, мне нравится. Кроме того я бы хотела послушать что он будет говорить тебе в лицо.

– Ты это о чем? – я не поняла ее намеков.

– Знаешь, я все равно до сих пор не могу понять, почему он от тебя ушел. Поэтому хотелось бы это услышать от него.

– Он же тебе сказал – он никогда не любил меня.

– Не верю. Это его первый брак. Он не мог жениться просто так.

– Моя любовь!

– Бред сивой кобылы! Он видный мужик, и я уверена, что его до тебя любили. Пусть не до смерти, но любили. Поэтому мне надо знать что повлияло на его желание развезтись.

– Чтобы не делать повторных ошибок?

– Наверное, – Таша пожала плечами, – просто это надо знать. И точка.

– Тогда оставляем эту задачу на завтра. А сегодня ты с ним встречаешься, как обычно, без всяких дознаний с пристрастием.

– Ага, – Таша улыбнулась и протянула руку, чтобы скрепить наш договор.

Эдвард был без цветов. Но в руках у него был небольшой праздничный пакетик в жутких розочках. Он протянул его мне при встрече и улыбаясь пролепетал «Здравствуй».