— Это Майя! Можно войти?

Дверь стремительно распахнулась, на пороге стоял Сетерис.

— Ну, что? Тебе тоже не спится, малыш?

— Кузен, — произнес Майя почти шепотом, — что мне делать?

— Что тебе делать? — Фыркнул Сетерис. — Стать Императором, конечно. Ты должен своей монаршей волей править всем Эльфландом, а не скулить у меня под дверью.

— Но я не знаю…

— Недотепа, — похоже Серетис ругался больше по привычке, лицо его было чрезвычайно задумчивым.

— Да, кузен, — покорно согласился Майя.

Через некоторое время взгляд Сетериса снова сосредоточился на мальчике, но теперь в нем не было гнева.

— Ты пришел за советом?

— Да, кузен.

— Входи, — Сетерис отступил назад, и Майя впервые вошел в комнату двоюродного брата.

Спальня выглядела строгой, почти аскетичной — ни памятных безделушек из Унтеленейса, ни дорогих украшений. Сетерис указал Майе на единственный стул, а сам сел на кровать.

— Ты прав, малыш. Волки ждут, чтобы сожрать тебя. Письмо у тебя?

— Да, кузен.

Майя вручил Сетерису письмо, уже порядком помятое и потрепанное. Сетерис снова внимательно прочитал его, на этот раз задумчиво развесив уши. Закончив, он аккуратно сложил бумагу, его длинные белые пальцы медленно разглаживали заломы.

— Он много на себя берет, этот Улерис.

— Что он делает?.. — Внезапно Майя догадался: — Ты знаешь его?

— Мы много лет были врагами, — ответил Сетерис, пожимая плечами. — И я не думаю, что он изменился.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Что у него нет причин любить тебя, малыш.

— Он пишет, что верен.

— Да. Но кому именно он верен? Уж точно не тебе, ибо ты всего лишь самый младший и самый нелюбимый из сыновей его умершего господина, который вовсе не желал видеть тебя на троне. Пошевели мозгами, малыш.

— Что ты имеешь в виду?

— Милосердные богини, дайте мне терпения, — Сетерис демонстративно закатил глаза к потолку. — Вот представь себе: ты наследник императора. Что ты должен сделать в первую очередь?

— Кузен, у нас нет времени на загадки.

— А это вовсе не загадка. Это твоя будущая жизнь.

Сетерис плотно сжал губы и уставился на Майю, и через некоторое время до мальчика дошло:

— Коронация!

— Ха! — Сетерис так громко хлопнул в ладоши, что Майя подпрыгнул на стуле. — Точно. Тогда почему, спрашиваю я тебя, Улерис ни словом не обмолвился о твоей коронации?

— Ну, похороны…

— Нет! Ты сейчас рассуждаешь, как ребенок, а не как Император. Мертвые мертвы, они уже никуда не торопятся и могут подождать, и Улерис прекрасно это знает. Есть более насущные вопросы, которые в равной степени касаются и тебя и его.

— Но…

— Думай, малыш, — подбодрил Сетерис, наклоняясь вперед. Его холодные глаза светились задором. — Ты приехал в Унтеленейс на похороны. Что дальше?

— Я попрошу… ой.

— Вот видишь!

— Да.

Кузен преподал Майе короткий и важный урок: обратившись к Чавару с просьбой, он поставит себя в положение просителя, а просителю всегда можно отказать.

— Что же мне делать?

— Ты должен опередить Улериса, — решительно заявил Сетерис. — Ты должен прибыть в Унтеленейс раньше, чем он успеет там закрепиться.

— Но как я смогу?

Дорога до столицы занимала больше недели.

— Дирижабль, — сказал Сетерис, как будто указывая на очевидное решение.

Желудок Майи сжался в комок.

— Я не могу.

— Ты должен. Или будешь, как марионетка, танцевать под дудочку Улериса, а музыку он станет выбирать на свой вкус. И свой девятнадцатый день рождения ты, скорее всего, встретишь мертвым.

Майя склонил голову.

— Да, кузен.

— Дирижабль, который доставил сюда этого голубя мира, отвезет нас в столицу. Они будут ждать его. Теперь иди. Приведи себя в порядок.

— Да, кузен, — сказал Майя, не оспаривая уверенность Сетериса, что он едет ко двору с новым Императором.

Глава 2

«Сияние Карадо»

Дирижабль «Сияние Карадо», зловещий, как грозовая туча, висел в предрассветном небе у вершины причальной мачты. Майя не летал на дирижабле с восьмилетнего возраста, когда его доставили в Унтеленейс на похороны матери, и воспоминания о том времени были исполнены самого беспросветного горя. Он вспомнил, как молился Ули, чтобы она позволила умереть и ему тоже.

Экипаж «Сияния» встретил его торжественным молчанием; они знали о гибели «Мудрости Чохаро», и он видел горе и страх на их лицах.

У подножия причальной мачты, когда капитан приветствовал его формальным «Ваше Высочество», Майя неожиданно для самого себя остановился и тихо сказал:

— Мы полностью доверяем вам и вашей команде.

Капитан не сумел скрыть потрясения, Майя встретился с ним глазами и улыбнулся уголками рта. Через некоторое время уши капитана дрогнули, и он поклонился снова, на этот раз глубже.

— Ваше Высочество, — повторил он более громким и ясным голосом.

Майя поднялся по узкой железной лестнице, спиралью закручивавшейся вокруг причальной мачты. На ее вершине на маленькой платформе ожидала стюардесса, чтобы проводить сына Императора в пассажирский салон.

— Ваше Высочество, — сдержанно сказала она и предложила ему руку.

— Мы благодарим вас, — ответил Майя, принимая ненужную ему помощь.

Ему показалось, что стюардесса была поражена, как только что капитан.

Изначально дирижабли не были предназначены для перевозки пассажиров, но очень часто вместе с грузами они транспортировали правительственных курьеров и других чиновников. Майя не позволил Сетерису доставлять неудобства прочим пассажирам, а именно четырем курьерам, двум миссионерам и пожилому таможеннику, и поплатился за свою доброту, всю дорогу находясь под неусыпным надзором их широко раскрытых глаз. Трудно сказать, что больше привлекало их внимание: сама персона будущего Императора или его гардероб. Хотя он был одет по всем требованиям придворного траура, каждый предмет его одежды хранил предательские следы недавнего окрашивания, уже третьего по счету. В последний раз он надевал эту одежду, а вернее обноски Сетериса, два года назад, когда двор носил траур по сестре Императора эрцгерцогине Эбрениан, тогда и штаны и куртка были явно велики ему. Теперь они стали почти впору. Не имея ни гребней, ни шпилек, он был вынужден заплести волосы в аккуратную косу на затылке, но этот стиль больше подходил ребенку, чем почти взрослому молодому человеку, и тем более наследнику престола.

Майя сел на место, оставленное для него Сетерисом и посланником лорда-канцлера. Если курьер и догадывался, что нетерпеливый наследник срывает некие тайные планы его хозяина, он ничем не выдал своего беспокойства, приняв самое деятельное участие в подготовке отъезда под руководством Сетериса. Уже трудно было сказать, кто больше стремится услужить Майе, он или Сетерис. Майя невольно улыбнулся иронии своей судьбы.

Они с Сетерисом невзлюбили друг друга с самой первой минуты, когда встретились на похоронах матери Майи, Императрицы Ченело. Дирижабль, доставивший ее тело в Унтеленейс из загородного поместья, отведенного ей для проживания ее мужем-Императором, привез также ее больного от горя восьмилетнего сына. Варенечибел IV не заинтересовался своим младшим отпрыском, и сразу же после отпевания Майя был передан на попечение Сетерису Нелару; оба они были отправлены в старый охотничий домик Эдономею, где и жили до сего дня во взаимной антипатии.

Майя осторожно скосил глаза влево; Сетерис сидел неподвижно, злобно уставившись на ни в чем не повинную шторку иллюминатора. Он никогда не видел Сетериса в хорошем настроении, за исключением случаев, когда тот напивался до состояния сентиментального ступора. Подростком Майе не раз доводилось вызвать гнев Сетериса, и ему до конца своих дней суждено было носить на плече уродливый шрам, оставленный ударом замысловатой и сложно изогнутой кочерги, обычно красовавшейся у камина в главном зале Эдономеи.

Справедливости ради, надо заметить, что Сетерис сам пришел в ужас от совершенного, и после этого инцидента, который так или иначе оживил ничем не примечательную пятнадцатую зиму жизни Майи, стал гораздо осмотрительнее с физическими наказаниями. Но это не сделало их отношения теплее, и Майя знал, что никогда не сможет полностью простить двоюродного брата.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: