Аналогичным образом можно оценить закрепленное в той же ч. 2 ст. 19 Конституции РФ равенство прав независимо от должностного положения. Интересно, что этот принцип фактически отрицается не только в специальном законодательстве, но и в других нормах самой же Конституции, например: Президент Российской Федерации обладает неприкосновенностью (ст. 91); депутаты Государственной Думы не могут находиться на государственной службе, заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельности (ч.3 ст. 97) и т. п.

Таким образом, в современном обществе ценность правового равенства настолько высока, что оно нормативно закрепляется в преувеличенном виде: равенство распространяется даже на те сферы отношений, где оно не может быть обеспечено не только фактически, но и формально-юридически. Побочным эффектом такой избыточности является снижение общей легитимности права, поскольку либо равенство как общий принцип выглядит как голословная и потому бесполезная декларация, либо исключения из этого принципа – как злоупотребление со стороны законодателя.

В предыдущем разделе мы дали характеристику равенства в качестве важнейшей конституционно-правовой ценности, с юридическим закреплением и практическим воплощением которой связывается идеальная модель правового государства. На вопрос какая из категорий в большей степени соответствует правовому порядку – равенство или неравенство, абсолютное большинство опрошенных отвечают: «Конечно равенство». Соответственно, равенство представляет позитивную правовую категорию, а неравенство – негативную. Вместе с тем, мы подчеркивали то, что в реальности складывается обратная ситуация. Неравенство изначально заложено в систему общественных отношений и представляет собой объективное явление, в то время как равенство существует лишь как идеал, целеполагание, не достижимое в практической жизнедеятельности.

Если рассматривать категории «равенство» и «неравенство» применительно к механизмам государственного устройства России на различных этапах ее исторического развития, следует прежде всего выделить три этапа (цикла) отечественной политической истории: имперский, советский, постсоветский[203].

Государственное устройство Российской империи основано на узаконенной иерархии (неравенстве), не только не воспринимаемой в качестве ограничения либо нарушения правового статуса субъектов общественных отношений, но являющейся базовой ценностью государства, «краеугольным камнем» сложившегося порядка имперского общежития.

Империя представляет собой специфическую форму административно-территориального устройства, которая не может быть сведена ни к унитарному, ни к федеративному государству. С одной стороны, основной административной единицей Российской Империи являлись губернии и области, формировавшиеся по политико-территориальному принципу и не обладавшие сколько ни будь значительной автономией и самостоятельностью. Губернско-областное структурирование территории государства, позволяет говорить о России «единой и неделимой». С другой стороны в состав Империи входили: Европейская Россия, Привисленский край (Царство Польское), Кавказский край, Сибирь, Степные и Среднеазиатские области, Великое княжество Финляндское. Перечисленные территориальные образования обладали различной степенью автономности и национально-правовой идентичности (так, к примеру, в Финляндии и Польше действовали национальные конституции). Анализируя территориальное устройство Российской империи можно говорить о центральных и окраинных регионах, но ни в коем случае, о метрополии и колониальных владениях. «Россия никогда не была «колониальной державой» в общепринятом смысле и тем качественно отличалась от западноевропейских империй. У нее никогда не было метрополии как таковой: исторический центр был, а метрополии не было. Российская территориальная экспансия носила главным образом стратегический характер, диктовалась потребностями военной и государственной безопасности»[204].

Социальную основу империи составляли возглавляемая императором царствующая династия и подданные, которые в свою очередь разделялись по сословному принципу, предполагающему выделение элитарных (дворянство, духовенство) и простых (буржуазия, купечество, крестьянство, пролетариат) сословий, принадлежность к которым была важной социально-правовой характеристикой населения страны. Переход из одного сословия в другое регламентировался сложным сводом правил и представлял самостоятельную сферу правового регулирования. Сословное неравенство, в частности, проявлялось в межличностных отношениях. К представителям низжих сословий обращались «на ты», те в свою очередь при обращении к «благородным» использовали «вы».

Российская Империя представляла собой «русское» государство, в котором сосуществовали и в целом мирно соуживались «русские» и «инородцы». При этом, важно подчеркнуть, что «национальный вопрос», в современном его понимании, в Империи не стоял. Отношение к русским/инородцам, определялось не столько фактом принадлежности к той или иной национально-языковой группе, сколько вероисповеданием. Русский в Российской Империи – это носитель Православной веры. «Русскими нас сделала Православная вера… Православная государственность превратилась в нашу отличительную черту, в то, что отличало нас от других народов»[205]. «В народном восприятии Святая Русь сливались с Вселенским Православием. Святая Русь есть везде, где есть православная вера»[206]. В процитированных тезисах содержатся очень важные положения.

Прежде всего не следует отождествлять «Святую Православную Русь» и государство Россию. Русь – это народ объединенный Православной верой. Государство Россия – это формализованная структура характеризующаяся обособленной территорией, административным/государственно – бюрократическим устройством, стратифицированным населением (российским обществом/нацией). В таком понимании можно и нужно говорить о более чем тысячелетней истории Руси, но не имеет смысла говорить о столь же значительном отрезке государственной истории России, получившей статус централизованного суверенного государства не ранее XVI века.

Говоря о Российской Империи как о русском государстве следует разделять два типа русских людей: «державных» и «имперских»[207]. «Державные русские» – это представители Православной веры и основные адепты идеи России как «Святой Руси». «Имперские русские» – все иные жители России, признающие ее в качестве государства устанавливающего общий имперский порядок и присягающие ей на верность, т. е. становящиеся «верноподданными» Российской Империи. При таком понимании инородцы/иноверцы (имперские русские), не являясь равными православным (державным русским), вместе с тем, не рассматривались в качестве «лиц второго сорта», ущемленных в своих субъективных правах. Переход «инородца» в статус «державного» русского – это вопрос принятия им Православной веры[208]. По сути, процесс тождественный, в современных условиях, принятию российского гражданства. Сегодня, Россию, наряду с полноправными гражданами, населяют иностранцы и лица без гражданства, которые в своем правовом статусе ограничены в отношении определенных правомочий (в частности не имеют права заниматься перечисленными в законодательных актах видами деятельности, замещать должности в аппарате государственной власти и др.). Принятие российского гражданства, такие ограничения устраняет. То же самое происходило в Российской Империи, когда человек принимал Православие. Так, для того, что бы стать русской императрицей, принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис Гессен-Дармштадтская, немка по рождению и лютеранка по вероисповеданию, приняла православие и русское имя – Александра Федоровна, «восприняла русскую веру, принципы и устои царской власти»[209].