Принцип уравниловки был основополагающим в механизме приватизации государственной собственности, когда отчужденным, на протяжении ряда поколений, от частной собственности российским гражданам было заявлено, что они являются коллективными собственниками единого государственного богатства и предложено самостоятельно воспользоваться своей виртуальной долей в виде ваучера. Итоги приватизации хорошо известно. При этом государство практически ничего не сделало для того что бы защитить права, тех кто этого сам был сделать не в состоянии. Речь идет о пенсионерах, детях, инвалидах. Общество было поставлено в ситуацию, цинично охарактеризованную «великим комбинатором» О.Бендером: «Дело спасения утопающих, дело рук самих утопающих».

Закрепление на конституционном уровне «человека, его прав и свобод» в качестве основной ценности, без всяких оговорок, по сути уравнивает права всех российских граждан. Применительно к семье, это означает, что права и интересы, несовершеннолетних детей, равны по своей значимости родительским. А раз так, то ребенок может требовать от родителей соблюдения его прав, а в случае их нарушения, самостоятельно обращаться к государству за защитой. В свою очередь государство, через органы ювенальной юстиции, может в инициативном порядке вмешиваться в процессы семейного воспитания и применять меры административного воздействия, вплоть до изъятия детей из «неблагополучных» семей.

Проведенный сравнительный анализ соотнесения иерархии (неравенства) и равенства в системе социально-политического устройства России позволяет утверждать, что субстанционально, российское государство всегда было и остается империей, со свойственной для этого типа государств «тягой» к централизации и иерархизации отношений во всех важных сферах жизнедеятельности.

Социалистическая революция 1917 г. уничтожила Российскую (Русскую) Империю основанную на ценности иерархии и воздвигла на ее месте Советскую (интернациональную) империю, провозгласившую в качестве основной ценности уравниловку. Однако, как уже отмечалось нами, неравенство есть объективная реальность, в то время как равенство – идеальная категория. «Благими намерениями устлана дорога в ад». Верность этой фразы, неоднократно подтверждала история. Формально отказавшись от иерархии, советское государство «равных», тут же иерархию восстановило. На смену благородным сословиям пришла «новая элита» – партийно-хозяйственная номенклатура, «красная» профессура и советский генералитет. Уничижение религии, сопровождалось возвеличиванием коммунистической идеологии, которой предназначено было стать духовной основой будущего общемирового порядка. В отличие от Российской Империи (Империи Великой Руси), Советская Империя претендовала на монополизацию истины, в последней инстанции и позиционировала себя в качестве государства – форпоста человеческого прогресса и мировой культуры. Несостоятельность такой позиции была доказана временем.

Разрушение двух империй Российской (русской Православной) и Советской (интернациональной, коммунистической), не привело к образованию третьей. Современная Россия, является одним из других равных государственных образований современного мира. Точно так же, как в самой России равным статусом и равными правами (но не обязанностями) обладают Алтайский Край и Республика Алтай, Краснодарский край и Республика Адыгея, так и на международной арене сегодняшняя Россия (бывшая РСФСР) по своему государственному статусу (члена ООН) равна таким вновь образованным государствам как Эстония, Латвия, Молдавия и др. Это не принижает политико-правового статуса Российской Федерации, но и не возвеличивает его. В государственном и социальном устройстве Российской Федерации по прежнему возобладает идея равенства, ранее ставшая гибельной для двух Великих Империй. О современной России как об империи руководствующейся в своей жизнедеятельности имперской идеей говорить не только не принято, но и чревато. Недопустимость единой государственной идеологии закреплена на конституционном уровне. Но ведь без единой национальной идеи нет единой нации, а без иерархии нет государства в буквальном его понимании.

Под наказанием в виде лишения свободы в современном российском уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве понимается содержание осужденного в одном из специализированных учреждений уголовно-исполнительной системы: исправительной колонии, колонии-поселении, лечебном исправительном учреждении, воспитательной колонии, тюрьме. Вместе с тем, правоограничения, аналогичные установленным наказанием в виде лишения свободы, применяются к лицам, содержащимся в следственных изоляторах и с точки зрения презумпции невиновности считающимся невиновными, осужденным военнослужащим отбывающим наказание в виде ареста и содержания в дисциплинарной воинской части и т. п. Получается, что человека можно подвергнуть одним и тем же, либо однопорядковым лишениям, но в одном случае, будет считаться, что он лишен свободы, а в другом случае, что лишения свободы не происходит. Нелогичность такого подхода, на наш взгляд, очевидна. Кроме того, следует акцентировать внимание на несоответствие названий видов учреждений целям уголовного наказания. В современной России, в качестве унифицированного названия используется термин «исправительное учреждение». Вместе с тем, в процесс исполнения наказаний вовлечены воспитательные колонии (воспитательные центры), исправительные колонии, колонии-поселения, тюрьмы, дисциплинарные воинские части, лечебные исправительные учреждения, арестные дома. В соответствие с действующим УК России, к целям уголовного наказания отнесены: восстановление социальной справедливости; исправление осужденных; предупреждение совершения новых преступлений. Если следовать логике целевого подхода, то получается, что в отношении несовершеннолетних осужденных, в качестве целевой установки деятельности определяется воспитание (не отнесенное к целям уголовного наказания). Что же касается дисциплинарных воинских частей, то возникает вопрос: какое отношение они имеют к уголовно-исполнительной системе и системе исполнения уголовных наказаний? Полагаем, что данный сегмент является историческим анахронизмом, который должен быть купирован. Принцип равенства всех перед законом и судом, предполагает привлечение к уголовной ответственности за совершение преступлений предусмотренных действующим уголовным законом всех граждан, не зависимо от их социально-профессионального статуса. Не понятно, почему за совершение одного и того же преступления военнослужащий офицер должен подвергаться одному наказанию, а солдат служащий по призыву другому. Кроме того, не может не вызывать критики сам факт существования в министерстве обороны, собственных учреждений исполнения уголовных наказаний, кстати, как и специализированных постоянно действующих военных судов и военной прокуратуры. Такая система структурирования ведомственных правоохранительных и судебных органов, с одной стороны подвержена многочисленным коррупционным рискам, а с другой представляет реальную угрозу обеспечению и защите прав и законных интересов личности.

Полагаем, что словосочетание «лишение свободы» должно быть исключено из перечня видов уголовных наказаний, поскольку в любом случае, речь идет не о лишении, а об ограничении свободы, посредством определенного режима исполнения наказаний. В качестве вида уголовного наказания следует определить содержание в течение определенного срока осужденного в учреждении УИС в рамках определенного режима исполнения наказания. При этом в зависимости от поведения конкретного осужденного режим может изменяться как в сторону смягчения и расширения масштабов индивидуальной свободы, так и в сторону ужесточения. Так, к примеру, именно свобода является ценностным основанием таких поощрительных мер, как условно-досрочное освобождение от отбывания наказания (ст. 79 Уголовного кодекса Российской Федерации)[213], а также предоставление дополнительного свидания, разрешение дополнительно расходовать деньги, увеличение времени прогулки осужденным, разрешения на проведение за пределами колонии-поселения выходных и праздничных дней (ч. 1, 2 ст. 113 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации)[214]. При этом речь идет не о подлинном увеличении объема свободы, а лишь о полном или частичном снятии тех ограничений, которые были ранее наложены в порядке уголовного наказания.