— Он приходит в себя.

— Вылей-ка на него еще ведро воды.

— Ты хочешь его утопить?

— Нет, поговорить с ним.

Барни отвернул голову в тот момент, когда на него выплеснули новое ведро. Он внезапно погрузился в темноту, и его стало страшно трясти. Чей-то сапог ткнул его в бок.

— Ладно. Оставь его пока в покое.

— Я должен раздавить его башку ударом каблука.

— У тебя будет возможность сделать это позднее.

Барни открыл глаза. Страшная боль разрывала его череп. Он ничего не видел, ослепленный ярким светом. Двигались какие-то тени. Он различил голову, наклонившуюся над ним.

— Вы меня слышите, Хэммонд?

Барни удалось выговорить,

— Да.

— Тогда сядьте.

Он тщетно пытался выпрямиться. В ярком свете он узнал прожектор судна и понял, что находится на полубаке «Лаки». Он поднял голову и, сощурив глаза, увидел Харда и бородача, с которым уже имел стычку.

— Вы в скверном положении,— сказал Хард.

— Спасибо, что известили об этом.

— Не стоит корчить из себя хитреца. Я догадываюсь, что с некоторого времени вы следили за мной.

— И что же?

— Вы сильно избили Маклина. Он позвонил мне, как только пришел в себя. Он утверждает, что ничего вам не сказал, но эта маленькая падаль врет, не так ли?

— Возможно.

— И что же он вам рассказал?

— Немало вещей.

Хард засмеялся.

— Не слишком-то хитрите со мной. Я вам уже сказал, что вы находитесь в очень неважном положении.

Он стоял перед Барни, широко расставив ноги, как будто старался сохранить равновесие на качающемся судне. Внезапно Барни охватил ужас: он прислушался, боясь услышать шум дизеля и узнать, что шхуна вышла в море. Но ничего не услышал и облегченно вздохнул. «Лаки» по-прежнему стояла у причала. Со страшным усилием он поднялся и сел на край какой-то койки. Хард угрожающе следил за ним.

— Да-а, вы попали в мерзкое положение, гораздо более худшее, чем думаете. Если я сейчас позову фликов, они вас надолго бросят в тюрьму.

— Чего же вы ждете? Зовите их!

— Вряд ли вам это понравится. Они вас разыскивают за убийство.

— Я никого не убивал.

— Вам потребуется дьявольское везение, чтобы убедить фликов Петерсон наложил лапу на вашего менеджера, Сантини, Тот заявил, что вы отобрали у него три тысячи долларов после поединка с Реганом. Он также рассказал, как вы кричали, что хотите убить Лил Оландер. И добавил, что днем оставлял вас одного в номере. Петерсон думает, что вы возвращались в Батерли и убили девушку.

— Мне наплевать на Петерсона.

— Хотите его видеть?

— Позовите его.

Хард не двинулся с места и бросил быстрый взгляд на бородача. Тот улыбнулся, но промолчал. Барни сунул руку в карман. Его бумажник исчез.

— Верните мне мои деньги. У меня было три тысячи долларов.

— Они принадлежат не вам, вы их украли.

— Они принадлежат мне. Верните мне их.

Хард вздохнул.

— Я пытаюсь быть благоразумным. Вы доставили мне немало неприятностей, и я мог бы свести с вами счеты. Я позову фликов тогда, когда сочту нужным. А в настоящий момент вы не двинетесь отсюда, пока не согласитесь сотрудничать со мной.

Барни был ошеломлен.

— Сотрудничать?

— Можно заключить соглашение. Вы получите ваш фрик, чтобы помочь брату, и, возможно, еще премию в тысячу или две тысячи долларов. Но взамен я прошу вас сказать мне, что вы сделали с коробкой.

— Какой коробкой?

— Коробкой Педро.

Барии стал смеяться.

— У меня ее нет.

— А я думаю, что она у вас.

— Вы ошибаетесь. Мне бы тоже очень хотелось знать, где она.

— Вам известно ее содержимое?

Барни мечтал, чтобы боль в голове хоть немного утихла. Он был не в состоянии продолжать дискуссию. У него возникло ощущение, будто он продвигается по тонкому льду, грозящему каждую минуту треснуть, или по канату, падение с которого означало смерть... Он читал эту опасность в холодных глазах Харда, чувствовал ее, слыша его спокойный голос.

— Я хотел бы попить,

— После того, как скажете мне то, что я хочу.

Барни снова затошнило, и он попытался встать. Его колени подогнулись, Хард поймал его и швырнул на койку.

— Отвечайте! — приказал он, дрожа от злости.

— Идите к дьяволу!

— Где коробка Педро?

Барни непристойно выругался и встал. Хард сделал знак бородачу, тот подошел, схватил Барни за руку и стал ее выворачивать. Барни покатился на пол и получил удар сапогом в бок. Все закружилось перед ним. Голос Харда доносился до него откуда-то издалека.

— Мария сказала, что отдала коробку вам.

— Что?

— Вы меня слышали. Куда вы ее спрятали?

— А, идите вы к...

Бородач принялся за работу, и Барни погрузился в кошмар.

Последующее оставило лишь воспоминания о страшной боли. Он находился в полубессознательном состоянии, то плавая в ярко освещенном пространстве, то погружаясь в темноту. Иногда до него доносились какие-то звуки, иногда его окружало полное молчание. Пылавшая в нем страшная ненависть помогла ему выжить. Когда он, наконец, поднял на Харда глаза, то понял, что такое жажда убийства. Он знал, что наступит день, когда он сведет с Хардом счеты.

Временами он жаждал смерти, чтобы избежать страданий и положить конец бесконечным вопросам. Он стонал от ненависти и боли, но никто не приходил к нему на помощь.

Допрос продолжался.

— Вы думаете, что это Дюран?

— Я это знаю.

— Вы можете доказать?

— Да.

— Вы ездили в Остер-порт?

— Да.

— Вы разговаривали с Брайеном Жаем?

— Да.

— Но это вы убили девушку?

— Нет,

Он прошел через ад, лежа на койке. Ему казалось, что его тело превратилось в сгусток боли. Он был голоден и хотел пить, но его питала ненависть.

— Коробка,— повторял Хард,— где она?

— Я не знаю.

— Но вы знаете ее содержимое?

— Я лишь догадываюсь об этом.

— Скажите мне.

Барни плюнул в наклоненное над ним лицо, потом втянул голову в плечи, чтобы избежать следующего удара. Потом он задремал. Во всяком случае, его забытье походило на сон.

Когда он очнулся, его сотрясала дрожь. Холод пробрал до костей.

Он был один в темноте. Он хотел поднять руки, но веревка врезалась в его запястья. К нему вернулась ясность мыслей. Судя по температуре, он, должно быть, находился в ледяном трюме «Лаки». Ему хотелось знать, который сейчас час.

Он сидел на полу, спиной прислонившись к стенке. Голод терзал его, а горло пересохло.

Прошел приблизительно час, когда он внезапно услышал голос, звавший его.

Над ним раздались шаги, потом кто-то стал спускаться по лестнице. Он пытался закричать, но издал лишь легкий хриплый стон.

— Барни? — позвал нежный голос.

— Сюда,— удалось ему проговорить.

Движение около него... Зажглась лампа... Ему показалось, что он узнал голос Джо, но он сказал себе, что это невозможно. Вероятно, он грезил. Никто не знал, где он находится.

Неожиданно его ослепил яркий свет. Он услышал мужской голос, сердито выругавшийся, потом почувствовал на себе руки Джо и ее лицо, которым она прижалась к его лицу. Сверкнуло лезвие ножа, и его запястья были освобождены.

— Джо! Это ты?

— Да. Я помогу тебе встать.

— А кто с тобой?

— Фред Алварец,— ответил мужчина.

— Флик?

— Не волнуйся, в настоящий момент он действует не как флик.

— А...

— Что они с тобой сделали? — спросила Джо.— Что они хотели? Это Хард?

— Да, это он поработал.

— Пошли,— сказал Алварец,— у нас мало времени.

Они помогли ему встать, но его ноги отказывались идти. Собрав всю свою волю, он заставил себя все же передвигаться. Дойдя до лестницы, он подумал, что ему ни за что не подняться по ней. Джо без конца говорила ему что-то ободряющее, но он не понимал ее. Алварец стал подниматься сзади, слегка подталкивая и поддерживая его. Ступенька за ступенькой они достигли люка. Морской воздух освежил его лицо и наполнил легкие.