Люк понимающе кивнул.

— В нашем местечке подавляющее большинство женщины и невозможно собрать порядочную команду для игры в гольф.

— А этот молодой антиквар?

— Нет, он в гольф не играет.

— А он давно в Уичвуде?

— Около двух лет. Неприятный парень. Ненавижу таких длинноволосых. Но, забавно, Лидии он нравился. Они сходились во взглядах. Она даже настаивала, чтобы я взял у него какие-то шарлатанские лекарства.

— А что за человек этот Аббот, местный нотариус, кажется?

— Говорят, он очень хитрый и ловкий,— ответил майор.— А в общем, не знаю. Я с ним поссорился. Незадолго до смерти Лидии я просил его засвидетельствовать завещание и с тех пор я его не видел, По-моему, это просто хам.

— Я тоже слышал, что он перессорился со всеми?

— Его беда в том, что он адски обидчив. Вы слышали о его ссоре с Хьюмбелби?

— А они тоже поссорились?

— Да еще как! И это меня не удивляет. Хьюмбелби был самоуверенный осел.

— Его смерть была очень печальной. Да, Хьюмбелби пренебрег обычной предосторожностью. Врачу — и умереть от заражения крови!

Люк, посмотрев на часы, поднялся.

— Что, вы уже собираетесь к завтраку? И в самом деле пора. Ну, я рад был поболтать с вами. Мы обязательно должны еще встретиться. Ведь вы пишете...

— Да, я...

Но майор перебил его:

— Я могу рассказать вам несколько интересных историй. Когда я был в Индии, мой мальчик слуга...

Люк освободился только минут через десять после того, как прослушал обычные истории, которые так любят рассказывать офицеры, вернувшиеся из англо-индийских колоний.

Когда Люк вышел на воздух и голос майора, звавшего Неро, замолк вдали, он с удивлением подумал о странной семейной жизни майора. Он, кажется, искрение сожалел о своей супруге, которая, по всеобщему мнению, напоминала по характеру тигра-людоеда.

— А может быть, эти слова майора в сущности были только хорошо продуманной ложью?

Послеполуденное время на теннисном корте протекало довольно интересно. Лорд Уайтфильд был в хорошем настроении и охотно выполнял обязанности хозяина. Как обычно, он часто переводил разговор на собственную персону. Игроков было восемь: сам Уайтфильд, Бриджит, Люк, Роза, мистер Аббот, доктор Томас, майор Гартон и Хетти Джонс — вечно хихикающая дочь владельца банка.

Во втором сете Люк играл вместе с Бриджит против лорда и Розы. Роза была хорошим игроком, обладала сильным ударом и принимала участие в соревнованиях графства. Своей ловкой игрой она сглаживала все промахи лорда. Бриджит и Люк, из которых каждого в отдельности нельзя было отнести к сильным игрокам, вдвоем составляли равноценную пару. Счет был ровный, но внезапно Люку удалось сделать несколько нечаянных, но блестящих ударов, и счет стал в их пользу.

Вдруг Люк стал замечать, что лорд повел себя подобно капризному ребенку, начал терять самоуверенность, оспаривал детали подачи мячей и так далее... Игра подходила к концу. Бриджит неловко подала мяч прямо на сетку и вслед за этим не сумела отбить мяч. Счет снова сровнялся. Следующий мяч был послан прямо на середину площадки, и Люк собирался взять его, но он и партнерша столкнулись, и Бриджит промахнулась снова. Игра была проиграна.

— Жаль,— проговорила Бриджит, словно оправдываясь.— Я, право, не понимаю, как это получилось.

Все это выглядело достаточно правдиво, и лорд был доволен. Игра закончилась его победой.

Составилась вторая партия. Роза снова стала играть, но уже с мистером Абботом против доктора Томаса и мисс Джонс.

Лорд сел в кресло, утирая платком лоб и самодовольно улыбаясь. Хорошее настроение снова вернулось к нему. Он начал рассказывать майору Гартону о серии статей «Мощь Великобритании», которую печатала его газета.

Люк обратился к Бриджит:

— Покажите мне ваш огород.

— Почему вдруг огород?

— У меня слабость к капусте.

— Зеленый горошек, мне кажется, приятнее.

Они отошли от теннисного корта и направились к огороду. Он был расположен за высокой оградой. В это послеобеденное время здесь никого не было, и все навевало тишину и покой.

— А вот здесь растет горох,— сказала Бриджит.

Но Люк не обратил внимания на то, ради чего они сюда пришли. Он неожиданно и резко спросил:

— Какого черта вы сдали им эту партию?

Уголки бровей Бриджит поднялись вверх:

— Ой, мне так жаль! Я, право, была не в ударе. Я вообще играю в теннис очень неровно.

— Ну, одной неровностью в игре это не объясняется. Эти два ваших удара не могли бы обмануть даже ребенка. И ваши совершенно дикие пассы!

— Это потому, что я никуда не годный теннисный партнер,— спокойно отозвалась Бриджит.

— О, стало быть, вы не признаетесь?

— Отчего же, мой дорогой Ватсон.

— Объясните причину.

— Она ясна: Гордон не любит проигрывать.

— А как же я? Допустим, я тоже не люблю?

— Боюсь, дорогой Люк, что важность его и вашего желания неравнозначны.

— Нельзя ли поточнее?

— Конечно, если вы хотите. Никто не может пренебрегать своим хлебом с маслом. Гордон — это мой хлеб с маслом. А вы — нет.

Люк вздохнул. Затем его взорвало:

— Какого черта вы ищете, выходя замуж за этого маленького, тщеславного человека? Зачем он вам нужен?

— За тем, что как его секретарь я получаю шесть фунтов в неделю, а как его жена я буду иметь сотни тысяч и другие блага, включая драгоценности и меха.

— Да, но взамен других обязанностей!

Бриджит холодно заметила:

— Нужно ли так мелодраматично относиться ко всему, что происходит в нашей жизни?

— Если вы рисуете себе прекрасную картину, в которой Гордон будет идеальным мужем, то вы глубоко заблуждаетесь!

— Гордон, как вы уже наверное поняли, это невзрослеющий маленький мальчик, каким он и останется до конца своих дней. Ему требуется заботливая мама, а не жена. К несчастью, его мать умерла, когда ему было четыре года. Все, чего он хочет, это чтобы кто-нибудь был у него под рукой, чтобы он мог похвастаться своей гениальностью, и кто был бы готов слушать его разглагольствования на тему: «О себе самом».

— Однако у вас очень едкий язычок, как я погляжу.

— Я не строю себе сказочных замков,— резко ответила Бриджит.— Хотя, вы, наверное, именно так думаете. Я — человек с современными взглядами на жизнь, не без некоторой доли ума, но без денег. И, выходя замуж, я зарабатываю себе приличное существование. Моя работа в качестве жены Гордона практически не будет отличаться от работы в качестве его секретаря. Я сомневаюсь, чтобы он вспомнил о необходимости поцеловать меня или пожелать спокойной ночи. Разница будет только в жалованье.

Они поглядели друг на друга. Оба были бледны от сдерживаемого гнева. Бриджит насмешливо произнесла:

— Что же, продолжайте, вы, право, немножко старомодны, мистер Фицвильям, не сказать ли вам обо мне по старинке, что я продаю себя за деньги. Это ведь сильный аргумент?

— Вы хладнокровный маленький дьявол,— ответил Люк, и в голосе его прозвучала печаль.

— Это лучше, чем быть горячей маленькой дурой!

— Так ли?

— Да, именно так, я это хорошо знаю!

— Откуда и что вы можете знать ?— усмехнулся Люк.

— Я знаю, что значит заинтересоваться мужчиной! Вы никогда не встречали Джонни Корниш? Я была помолвлена с ним три года назад. Он был восхитителен, я безумно увлеклась им. Увлеклась так, что мое безумие причиняло мне боль. Ну и что же? Он бросил меня, чтобы жениться на престарелой толстой вдове со скверным северным акцентом и тремя подбородками, но с доходом 30 тысяч в год. Подобные случаи невольно излечивают от романтики. Вы так не думаете?

Люк с внезапно вырвавшимся стоном отвернулся.

Наступила пауза. Она тяжело легла между ними. Наконец Бриджит нарушила ее, нерешительно проговорив:

— Я надеюсь, что вы теперь поняли, что не имеете права говорить со мной в подобном тоне. Вы остановились в доме Гордона, п... и это чертовски дурной тон.