Глеб уселся в кресло, Марьяна подтащила поближе к нему низенький круглый пуфик.

– Та-ак, вот здесь…. Это такие, мои любимые, показательные, ну, о которых можно кому-то рассказывать…

Почти касаясь подбородком края стола, Марьяна принялась старательно и азартно двигать «мышкой».

– Вот, смотри. Это – молодые соцветия шалфея дубравного, а это – шалфей мускатный. У любого растения бывает такое громадное множество разновидностей! Ну вот, например, это – ароматное цветение шалфея лекарственного!

– Вижу. Подписи здесь вполне грамотные.

– Не груби! А то не буду больше ничего объяснять!

– Молчу.

– Я снимаю цветы каждый день, начиная с весны, с первых же их ростков. Бывает так, что даже за один тёплый день некоторые из них вырастают вдвое! Или неожиданно начинают цвести! Представь – я точно знаю, что и в каких местах сада высаживают девчонки-практикантки, на какие растения нужно обращать внимание в первую очередь. Заказчики очень ценят серийные фотографии – это когда один объект подробно снят от ростка до цветка с интервалом в несколько часов. А, вот ещё, смотри, это цветок сон-травы в апреле. Красиво?

– Слышать много о такой траве приходилось, и читать, но никогда не видел. И неприметная ведь какая…

– А вот эта же сон-трава, только в середине мая! Видишь, уже не цветы, а сформировались семенные коробочки!

В нетерпении, увлёкшись, Марьяна вскочила с пуфика и встала совсем рядом с креслом капитана Глеба. Горячее женское дыхание обжигало капитану плечо.

– Это из серии первоцветов, шафран весенний…

Буйные, абсолютно фантастические цвета крупных лепестков, радуги в каплях нежнейшей росы, подробные, огромные на большом компьютерном экране, крылья шмелей и глаза стрекоз действительно поражали.

Жизнь капитана Глеба Никитина почти с самого её начала была наполнена таким множеством странных и разнообразных событий, что он давно уже научился без вопросов получать ответы.

То, что он видел сейчас, было криком.

Радостным, свободным и… не очень счастливым.

– …Редакции маленьких журналов для домохозяек давно уже берут у меня фотографии цветов, а в последнее время всё чаще просят присылать ещё и короткие, на полстраницы, рассказики на эти же темы. Я знаю о цветах и растениях множество неожиданных подробностей, так что получается вполне сносно. Из одного журнала меня рекомендуют в другой, хвалят…. Тебе что, такая композиция не нравится?

Марьяна покосилась на Глеба, который, чем-то внезапно взволнованный, двинулся ближе к монитору.

– Молчи. Это что?

Неровный серый фон, кора какого-то дерева, скупо освещённая косым вечерним солнцем. И бабочка. Обыкновенная, чёрно-красная.

– Фотографировала года три назад…. Мне нравится, но никто пока не берёт. Это бабочка на стволе гинкго. Случайно сделала как-то снимок, уже собиралась уходить из сада, шла по аллее, отвлеклась. А что?

– Не продавай.

То, как эти слова были сказаны, и каким голосом, заставило Марьяну внимательней посмотреть гостю в лицо.

– Не продавай. Никому. Обещаешь?

– Да, конечно, если ты просишь…

Теперь уже Глеб встал из-за письменного стола, подошёл к окну, потянулся.

– Сыр-то ещё у нас остался?

Потом они ещё пили чай и ром, ели сыр и колбасу, смеялись над фотографиями грозных жуков и растерянных птиц, мастерски, с пронзительным вниманием сделанными когда-то Марьяной в таинственных зарослях любимого ботанического сада.

– Послушай, только не волнуйся, пожалуйста…. Скопируешь для меня фотографии беседки, которые ты делала в течение этого дня, ладно? И – свадебную фотосессию Максика. Сегодня они мне ещё пригодятся.

– Хорошо. Объём большой, перекину на внешний жёсткий диск.

– Умница. И цветы у тебя красивые, хорошо получаются, очень интересно про них рассказываешь. Честно, честно, не сомневайся!

Глеб положил ладонь на маленькую ладошку Марьяны.

– А я вот про земную природу ничего подробно толком-то и не знаю, так, эпизодами….

– Уверена, что не всё так грустно. Ты же вроде как говорил, что специалист по облакам, да?

– О да, это моя стихия! По гидрометеорологии в мореходке имел только шикарные оценки! Никогда не боролся с собственным желанием угадать хорошую погоду, а облака очень в этих прогнозах помогают. Их латинские названия похожи на слова старинных песен, а поведение – на манеры женщин из различных слоёв общества.

– Неужели есть тучи-распутницы?! И предательская облачность?

– А как же! Неверные облака и обманчивые – это обязательно. Кстати, облака и облачность – две разные вещи. Собственно облака – это скопления взвешенных в атмосфере водяных капель, в случае образования водяных облаков, или же массы ледяных кристаллов, если это ледяные облака. Иногда капли и кристаллы смешиваются, тогда возникают смешанные облака. А облачность – это степень покрытия неба облаками, выраженная в баллах или в процентах.

– Круто! Теперь и я всё знаю!

– Почти.

Капитан Глеб покачал в стакане остатки рома.

– Сегодня с утра были перисто-кучевые облака, циррокумулюс, и ты нервничала из-за своих фотографических перспектив. Нервничала же, печалилась?

Марьяна покорно согласилась, обозначив прошедшую печаль кивком головы.

– Затем в местной природе возникли перисто-кучевые, под названием стратокумулюс, в виде крупных отдельных глыб и небо стало очищаться, всё чаще выпуская из-за этих облаков так необходимое тебе солнце. Было ведь такое?

– Было, было…

И опять последовал согласный поклон.

– Сейчас же мы имеем…

Не вставая из-за стола, капитан Глеб Никитин пристально, со значительным выражением лица, посмотрел в окно.

– Сейчас мы имеем слоисто-дождевые облака, или по-научному нимбус, обычно в скором времени дающие жидкие осадки. Так что весьма вероятно, что к вечеру станет пасмурно, и ночью пройдёт небольшой дождь. А вот с самого утра, к радости вашего фотографического высочества, опять случится солнце. Много, очень солнца и опять весь день будет жара. Устраивает вас такой расклад, мэм?

– Меня – да, а ты что завтра делать будешь?

– Думать, спрашивать, встречаться.

– Не очень-то и подробно.

– «…В повседневной жизни он чаще отшучивался, как бы тая силы и голос для главного». Это один поэт сказал о другом, уважая.

– Ладно, детектив-философ, завтра будет завтра, и ты со всеми проблемами справишься, я уверена. Лучше скажи, какое у тебя сейчас настроение?

– В твоём обществе – прекрасное.

– Ты же прилетел к сыну на день рождения? Он что, студент, в этом городе учится?

– Не только. Он здесь учится, в этом же городе и живёт. И родился он здесь, а я в его компании провёл почти пятнадцать лет…

– Так ты местный?!

– Ага.

– Вот это да! И мы с тобой вместе, по улицам…. И не встречались…. Почему?

– Сначала ты была маленькой, а потом я долго ходил по морям. Не судьба.

– Плохая судьба!

Как Марьяна рассерженно топает по полу и при этом разливает себе на ноги горячий чай, капитан Глеб Никитин уже сегодня видел. И испуганный женский визг при этом тоже слышал.

– Осторожно, милая, не ропщи на судьбу. Бывает, она мстит мгновенно…

– Ну-у, трепач! Вместо того чтобы пожалеть, он ещё и обзывается.

– Да, действительно, вовремя не пособолезновать таким симпатичным ножкам – верх безрассудства, но…

Глеб смущённо потупился, перебирая край скатерти.

– Ты же ведь сама предупредила меня в начале вечера, что наша встреча будет проходить чинно, без выходок, только с тихой музыкой, вот я….

– Ладно, признаю, женщины тоже бывают непредусмотрительными…

Подняв к глазам капитана Глеба тоненький указательный пальчик, Марьяна, насколько её жест мог показаться не забавным, покачала им из стороны в сторону.

– И без выходок. Рассказывай про себя дальше…

– Слушаюсь!

Улыбаясь только выражением глаз, Глеб плотней уселся в кресле.

– Собственно, кого и когда считать местным…. Родился-то я не здесь, а в далёком и маленьком речном городке. Это уже потом, после окончания там школы, приехал сюда, в мореходку. И много лет жил в этом городе.