– Эй, ты, Синдерелла!

Глеб со смехом отскочил в сторону, махнул рукой смуглой девушке.

– Поосторожней, пожалуйста! Здесь люди ходят. Хорошие.

Испуганные, они обе были похожи выражениями женских лиц. Марьяна разволновалась, что может возникнуть напрасный гнев Глеба, а узбечка – просто привычно ждала, что её будут ругать за оплошность.

– Извини, что помешали. Всего хорошего!

Свободной рукой капитан Глеб крепко обнял Марьяну. Улыбнулся дворнику.

– Пока!

О раннем начале работы ботанического сада в воскресенье знали немногие.

Когда Марьяна и Глеб подошли к воротам, то не увидели там никого: ни посетителей, ни кассира за окошком.

– Ворота открыты – значит нам рады здесь бескорыстно. Пошли!

В этот раз Марьяна решила поснимать газоны с лекарственными растениями.

– На час раньше – солнечный свет иначе ложится. Давай, вот здесь я устроюсь, подальше от шума…

Капитан Глеб, постигший за эти дни почти все тонкости обращения с фотографической техникой, достаточно уверенно установил штативы, Марьяна только немного поправила их по высоте.

– Сумки куда?

– А вот слева поставь! По этой тропке ходить буду…

– А я пока Ивана навещу, потом съезжу в город, встречусь с Сашкой, пообщаемся. Может, какие новости у его команды появились. Ты не будешь скучать?

– Буду.

– Ладно, только небольшими порциями. Договорились?

– Ага…

– Если что – звони.

– Я буду ждать…

«Какая, к чертям, уверенная! Маленькая, милая, добрая, растерянная…».

Капитан Глеб обернулся на повороте главной аллеи, помахал, улыбаясь, Марьяне, потом ещё раз и ещё. Она стояла по пояс в цветах, неподвижная, оранжевая, и просто смотрела на него. А он – уходил…

Выдох.

Утренний домашний кофе был хорош, своевременен и в достаточном количестве.

«Всё. Теперь думай о деле».

И опять – чтобы немного остыть, насладиться прохладным сумрачным воздухом, Глеб выбрал себе длинный путь через дальние аллеи, через узость деревянного мостика.

Его шаги по кирпичной крошке дорожек, ещё хранивших тонкую влагу утренней росы, оставляли тёмные следы. Птицы пели и впереди, и совсем рядом с ним, и в высотах старых деревьев.

Гинкго.

Эти ждут. Молчат.

Плотная серая кора, ровная, уверенная.

Полосами, по каждому из четырёх, пробегают по гинкго первые солнечные блики, пробиваясь к ним через кроны других, соседних деревьев.

«Не хватает только на стволе красно-чёрной бабочки…».

Сквозь строй непроницаемых туй радостно блеснули невдалеке окна зданий администрации.

– Убили! Уби-ли!

Женский крик – почти всегда страшно.

– Убили!

Проломив плечом, с короткого разбега, стену густых невысоких рододендронов, капитан Глеб вывалился сквозь кусты, едва не упав, на соседнюю аллею. Кричали рядом, женщина кричала на бегу.

Кричала Валерия Антоновна.

– Стоп.

Глеб схватил в охапку растрёпанную помощницу директора.

– Убили! Знаете…?!

– Нет. Пока не знаю.

Багровые пятна на лице Антонны грозили ей немедленными сердечнососудистыми неприятностями, она бурно дышала, задыхаясь; обильные слёзы на глазах мешали видеть всё и всех вокруг. Её обычно аккуратная причёска развалилась, на вороте белого халата качалась, зацепившись, длинная шпилька.

– Убили! Еле дышит…

– Так убили или всё-таки дышит?

– Дышит, дышит! Весь в крови, вся голова разбита, все очки кровью залиты! И дышит!

– Кто? И где?

– Молодой парень, хороший такой! Лежит вон там, весь в крови, а рядом – лопата…

– Где лежит?

– У сосны, у той, ну, около спиленной… Нужно быстрее!

Для начала капитан Глеб Никитин всё-таки обернулся по сторонам – на ближних аллеях ещё никого не было видно.

– Так, Антонна, секунду внимания…

– Да, слушаю!

Испуганная женщина рукавом вытерла всё лишнее у себя под носом.

– Бери блокнот. Пиши команду.

– Да, да, я готова…. Готова, диктуйте!

Дисциплина, она или есть в человеке, или её нет.

И никогда не будет.

В Валерии Антоновне готовности делать всё правильно было с избытком.

– Пиши…. Пункт первый. «Не орать…».

– Не…. «Не» чего?

Замешкавшись, Валерия Антоновна, ещё раз шмыгнув красным носом, в изумлении уставилась на Глеба.

– Как это – «не орать»?!

– Это значит – тебе, Антонна, нужно сейчас исключительно молчать, а не кричать дурным голосом, пугая посторонних людей. Ясно?! Тогда пошли. Быстрее!

Рядом с капитаном Глебом Никитиным идти было невозможно – только бежать. Через минуту Валерия Антоновна уже запыхалась и отстала, поспешно ковыляя вслед на каблуках по мелкобитому камню аллеи.

– Вот, вот там…. Правильно, направо.

Среди ровно напиленных сосновых чурбаков лежал Игорь.

На спине, раскинув руки.

С закрытыми глазами, с залитым кровью лицом.

Брошенная на светлые опилки, рядом, в метре от него, валялась лопата. Обычная, старая, штыковая. С тёмно-коричневым черенком, отполированным временем и жёстким потом рабочих рук….

Глеб присел около Игоря.

Дыхание хриплое, прерывистое.

За спиной охнула Валерия Антоновна, Глеб резко обернулся.

– Где Иван?

– Вон там…. Работает.

Валерия Антоновна невнимательно показала рукой, не отводя глаз от крови.

– Где?! Точнее!

– Ах, да…. Канаву он закапывает! Вон там, у забора. Ну, ту, что после электриков осталась, я его минут двадцать, как там видела….

– Антонна, будьте здесь, на месте! Телефон при вас? Хорошо! Вызывайте «скорую помощь»! Ничего не трогайте, к парню не подходите! Ясно?! Причина вызова «скорой» – производственная травма, у человека разбита голова. И ни одного другого слова! Понятно?! Я скоро…

– Вы уходите?! А я – здесь…?

Валерия Антоновна в ужасе прикрыла краем блокнота дёргающиеся губы.

– Да, здесь. Вы справитесь. Уверен.

– А если полиция?! Если кто-нибудь их вызовет?

– Антонна! Никаких ментов! Никаких других звонков, никому! Вызывайте только «скорую». Иначе ваша голова немедленно станет такой же…! Просто ждите. Я вернусь через две минуты.

– А директор?

– Что ещё?!

– Директору ведь нужно сообщить…

– Она где?

– Дома сегодня, выходной же…

– Ну и пусть занимается добрая женщина своими домашними делами! Позже я ей сам позвоню. Всё, без фантазий, Антонна! Мне нужно совсем немного времени.

От спиленной сосны до заросшей жимолостью и китайским лимонником аллеи – по дорожкам, прогуливаясь, – минут семь. Глеб, перемахивая через цветущие растения и растаптывая прочие аккуратные грядки, добрался туда всего за минуту.

Первые метры канавы были закопаны совсем недавно.

За поворотом слышался рабочий скрежет железа по твёрдой земле.

Сразу же, не медля, словно давно уже его ожидая, Ванька широко улыбнулся.

– Глебка, привет! Ты чего так рано-то, а?

Так же, с улыбкой, лениво потянулся, отставил лопату в сторону, полез в карман за сигаретами.

– У-ух…

«Не он. И это хорошо…!».

С размаху выдохнув, капитан Глеб Никитин опустился на широкий, испачканный землёй борт жестяной тачки.

– Ну, ты меня и напугал, работничек….

– А чего такое? Страшный я за ночь стал? Или в сравнении с маленькой дамой, а?!

Иван захохотал, смачно закурил, выпустил длинный дым.

– Не, если бы не работа, я сюда в такую рань ни за что бы не приехал!

– Ванька – ты болван.

– Чего такое?

Действительно, поначалу с радостной безмятежностью встретивший Глеба, Иван присмотрелся к выражению его лица и сразу же встревожился.

– Да что случилось-то, объясни хоть?!

– Свидетеля на свадьбе помнишь? Чёрный такой, худощавый, в очках?

– Ну, видел.… А что?

– Кто-то раскроил ему башку лопатой. Здесь, у спиленной сосны.