И опять, по ставшим за эти дни вновь знакомыми улицам капитан Глеб Никитин шёл туда, где светло, где не нужно быть напряжённым душой, и где его обязательно ждут…

Он давно уже знал, что быть постоянно суровым – глупо, а долго переживать – нерационально. Любую жизненную страницу, даже самую ужасную содержанием, можно, а в большинстве случаев – просто необходимо, перелистнуть. Так проще, так лучше…. Так появлялся у него шанс свободно вздохнуть, выпрямиться и быть готовым к следующим возможным ударам.

В середине пути Глеб всё-таки порадовал городскую ребятню.

Внезапно решившись, он разулся, аккуратно закатал джинсы и шагнул к ближним струям уличного фонтана.

Давно уже насквозь мокрые, по такой-то жаре, мальчишки и девчонки завизжали, пробовали даже брызгаться на своего взрослого единомышленника, но капитан Глеб погрозил им пальцем, обильно намочил голову, с удовольствием умылся и вышел, почти невредимый одеждой, на траву газона.

Босиком.

Так было надо…

Дальше было проще. Захотелось даже смеяться.

Глеб и захохотал, едва заметив замершую крохотным тревожным столбиком, среди больших цветов, Марьяну.

– Ты как суслик в степи!

– Я тебя так ждала….

Всё было уже давно собрано, сумки упакованы, фотографические штативы сложены.

– Я ждала, а ты всё не звонил и не звонил…

Те из посетителей, кому повезло в этот солнечный день задержаться на просторах ботанического сада, были поражены увиденным. Нечасто ведь людям выпадает возможность наблюдать за тем, как два взрослых человека долгие-долгие минуты стоят посреди георгин, на виду у всех, обнявшись, и целуются. Жадно, рассматривая друг друга, сияя глазами, что-то изредка желая сказать…

– Ты не устала?

– Нет…. А что?

– Если я тебя сейчас отпущу, ты не упадёшь?

– Наверно….

– Тогда я понесу тебя с собой, хорошо?

– А ты куда-то опять уходишь?!

Капитан Глеб продолжил тихо смеяться.

– Не ухожу. Просто нужно поговорить с директором сада. Она приехала ненадолго из дома.

– Что вы будете с ней обсуждать?! Какие-то ещё неприятности?

– Нет, маленькая моя, неприятности закончились. Все. Остались только приятности, надеюсь…. Я ничего от тебя не хочу скрыть, просто с твоими вещами немного неудобно гулять по здешним аллеям. Но, если ты не против….

– Не против! Сама потащу свои сумки, а тебя никуда сегодня больше одного не отпущу! Пошли к твоему директору вместе!

– Не к моему – к нашему….

Тихо смеяться было уже невозможно – Глеб просто хохотал.

Рассерженная и долгим, напряжённым, ожиданием, и непонятными до конца обстоятельствами, и тревогой за дорогого ей человека, Марьяна стояла рядом с ним, подбоченившись, решительно готовая на многие лишения. Даже на тяжесть собственных сумок.

– Это ты надо мной так смеёшься?!

Марьяна строго нахмурилась и наставила на капитана Глеба тоненький указательный пальчик.

– Н-нет, нет, что ты…!

Глеб еле остановился, силой воли прекращая свой так не вовремя прорвавшийся, долгое время бывший неуместным, смех.

– Пошли…. Давай твои сумки. Только ты не кусайся, ладно?!

Решением Марьяны кофе для Глеба был в этот раз отменён. Добрая женщина-директор захотела угостить его привычным напитком, но была остановлена.

– Хватит ему…! Знаю я его! Для сердца вредно столько кофе за один день! Будем пить чай!

Пока женщины согласно готовили какой-то очень полезный его организму травяной чай, капитан Глеб прогулялся вокруг административного здания и заглянул в подсобку. Ивана ещё не было.

– …Да, такое совпадение редко случается! Я даже подобного случая в своей практике и не припомню! Та маленькая сакура, окаме, попала в этот год в сильную тень, а тис, наоборот, внезапно, из-за этой рухнувшей сосны, оказался на солнцепёке. И каждый из них созрел не вовремя! Сакура – позже, тис – значительно раньше. Как же всё это совпало?!

– Так бывает и у людей…

Глебу было хорошо.

Мягкий диван, вкусный ароматный чай, неторопливые, необязательные слова, приятные голоса вокруг.

– Девочка Алия созрела для настоящей жизни рано, думала о ней по-настоящему, как совсем взрослая женщина, а её мальчик Игорь – всё ещё оставался в тени собственных приятных сказок…. Да и рыжий внезапно, не ко времени, появился между ними на свет.

– Из-за этого они и погибли.

Дрожа губами, Марьяна держала свою чашку у самого лица.

Глеб обнял её за тоненькие плечи.

– …Сегодняшним детям приятно задерживаться в мягких обстоятельствах своих игрушек. Сказочный мальчик Потттер и его атмосфера – это же так мило и карамельно, но ведь реальная жизнь-то куда как страшнее! Большинство из них всё понимают, они умненькие, но именно поэтому их и тянет ещё, как можно подольше, пожить в привычных с детства сказках…. Многие остаются там, в игрушках, до тридцати, а то и навсегда…

– Да уж…

Капитан Глеб подробно, насколько посчитал возможным, объяснил директору сада события дня.

– Комендант ваш будет завтра обязательно кричать. Не обращайте на него никакого внимания – это пустое…. Всем всё теперь ясно, угрозы той стороны не будут иметь никакого практического смысла. Иван готов публично объяснить свои взаимоотношения с этими банно-прачечными ребятами, думаю, что в университете к его словам должным образом прислушаются. Тем более что и следователи смогут, при необходимости, сообщить дополнительную информацию…

Ещё один глоток томительно-густого, коричнево-красного чая, ещё приятный горячий выдох… Капитан Глеб наслаждался.

– …Иван всё знает. И у него нет теперь никаких причин волноваться и впустую злиться. Он начал понемногу задумываться над прошлым. Позаботьтесь о нём, сейчас главное для Ваньки – чтобы кто-то был рядом с ним, отвечал на его вопросы, прочно держал его на откосе…

– Да уж…

Директорша, непривычная для них воскресной, домашней одеждой, принялась протирать свои затуманенные паром горячего чая толстые очки.

– Плохо, конечно, что всё так у нас получилось, но хорошо, что быстро закончилось…. И Иван наш изменился, считай, за эти два дня, и девочка, бедняжка, вам всё так подробно рассказала…. Не нужно будет напрасно догадываться.

– Ну, ладно! Думаю, что нам пора!

Капитан Глеб Никитин встал с дивана, прогоняя из глаз дрёму.

– Да, нам действительно пора!

Рядом с ним так же решительно встал, строго выпрямившись, маленький фотограф Марьяна.

– Хорошо, хорошо, милые мои! Конечно же, сегодня же выходной, как-никак! Это я тут примчалась, как только меня вызвали, а вам-то чего уже здесь делать?!

– До свиданья! Рад был познакомиться! Мы хорошо вместе поработали!

Капитан Глеб церемонно поклонился директору ботанического сада.

– Ой, что вы, что вы…! И я рада! Вы такой строгий! Так всё правильно здесь делали… Удачи вам, и в жизни, и в ваших делах! Всего, всего хорошего!

– Оправдаю!

Глеб ещё раз, не менее красиво, поклонился доброй женщине.

– Удачи!

К концу такого продолжительного дня и тени стали заметно длиннее.

Они шли сначала по главной аллее, затем свернули на аллею с жимолостями и виноградом, а после, не сговариваясь, направились к беседке. Глеб поставил на скамейку сумки с фотоаппаратурой, садиться они не стали, просто он взял прохладные ладони Марьяны в свои, сильные, горячие.

– …Помнишь, как ты заподозрил меня?

– Помню – это было приятно.

– Трепач.

– И это помню. Раз сто пятьдесят, наверно, ты успела меня так назвать….

– Смотри, это катальпа! Я тебе не показывала её цветение на фотографиях?!

– Нет.

– У катальпы такие очаровательные цветки!

– Верю…

Было заметно, что Марьяна о чём-то хочет его спросить, но говорит почему-то только о растениях и деревьях, видимых сквозь ажурную деревянную решётку беседки.

– …Она, девочка эта, здесь и умерла?