Я выглянула на улицу и увидела, что наш автомобиль стоит уже около моего крыльца. Я даже не заметила, где живет Артемьев!

– Кажется, у тебя гости, – заметил мой спутник, галантно открывая мне дверцу автомобиля.

– Как всегда, незваные, – хмуро заметила я, выбираясь наружу. Две серые в сумерках тени отделились от серой стены моего дома и поспешили к нам.

– Вот она! – обвинительно указал рукой в мою сторону… нотариус Клеопатры Ильиничны. Его глаза по-вампирски горели, на щеках играл апоплексический румянец.

– Вы владелица этого дома, Антонюк Марина…? – протокольным тоном спросил второй, незнакомый пожилой милиционер.

Отпираться не имело смысла. Да и почему я должна бояться милиционеров?

– Я должен осмотреть Ваш дом – ласково сообщил мне новость страж порядка.

– Зачем? – глупо поинтересовалась я.

– Господин Портнов утверждает, что Вы участвовали в похищении его сына. И, скорее всего, прячете его в Вашем доме.

Неужели нотариус Яшкин отец? Но почему он тогда Портнов?

– А сколько его сыну лет? – неожиданно поинтересовалась я.

– Семнадцать, – хмуро сообщил нотариус.

Яшка был явно старше. Значит, он считает, что я зачем-то прячу какого-то подростка.

– А что он натворил?

– Он – ничего. А вот Вы ответите за похищение.

– Вы считаете, что я в состоянии украсть и удерживать силой семнадцатилетнего юношу? Да и зачем он мне?

– Мне надоело это ерничанье! Открывайте дверь, – закипятился господин Портнов.

– Постойте, – вдруг заметил из-за моей спины голос Артемьева. – А ордер на обыск у Вас есть?

– Какой ордер? – совсем раскричался Портнов. – Если мы сейчас не войдем в этот дом, мальчик может умереть! Он диабетик!

– Вы поможете нам? – совсем ласково обратился ко мне милиционер. – Ведь если Вы сейчас откажетесь впустить нас в дом, это может служить доказательством Вашей причастности к этому делу.

– Или доказательством нежелания впускать чужих людей в свой дом, – холодно заметил Артемьев.

– Я разговариваю с девушкой, – остановил его милиционер.

– Хорошо, – неожиданно для себя согласилась я, отпирая входную дверь. – Но потом, после извинений с вашей стороны, Вы расскажете, почему вдруг решили, что я прячу у себя Вашего сына. Я не верю, что Вы сказочно богаты, и кто-то решил потребовать с Вас выкуп. Какие еще могут быть причины похищения? И почему Вы решили, что меня так интересует Ваш сын, о существовании которого, кстати, я узнала только сейчас?

– Его похититель скрывался у Вас. Я видел, как он вбежал к Вам вчера.

Ага, значит, злобный похититель – это Яшка. Уже немного легче. Мои незваные гости быстро углубились в квартиру. Бира Михайловна юркнула за ними. От любопытства, казалось, даже линзы ее очков блестели ярче обычного. Для нее это было редкое и приятное разнообразие в жизни.

– Зачем ты впустила их к себе? – тихо спросил Артемьев.

– Они все равно вломились бы. Я не в состоянии справиться с двумя мужчинами. А Вы не сможете стоять за моей спиной вечно.

– Но это незаконно.

– Да. Мне подавать в суд на милиционера? И кто поверит, что они вломились ко мне насильно? Чье слово более веское, уважаемого пожилого юриста в нагрузку с милиционером или молодой девушке и выжившей из ума старухе? Пусть смотрят. Мне самой интересно, что они найдут.

– Если этот парень у тебя, тебе грозит срок.

– Когда я уходила из дому, там оставался только барабашка, ну и еще, возможно, пара мышей.

Обыск длился недолго. В моем доме не было укромных мест. Подвал, величиной с узкое крыльцо, пара шкафов, кухня и три комнаты. Никаких кладовых и потайных дверей.

– Извините за беспокойство, – выдавил в конце обыска милиционер. Было видно, что он зол на нотариуса за неловкое положение, в которое попал по его вине.

– Надеюсь, Вы подтвердите, что разрешили осмотреть квартиру добровольно. Я со своей стороны, буду всегда рад Вам помочь, чем смогу, в случае необходимости.

Он протянул мне свою визитку.

– Спасибо. Я сохраню ее, – потом я повернулась к нотариусу. – А Вы мне обещали рассказать о Вашем сыне.

– Нечего рассказывать, – хмуро вздохнул нотариус – Просто мальчишка в сложном возрасте.

Он несколько мгновений помолчал, а затем продолжил.

– Ваш приятель приходил ко мне накануне исчезновения сына. Спрашивал об ученице Клеопатры Ильиничны. Только я ничего ему рассказать не смог. Я ничего о ней не знал. Не понимаю почему, но он разозлился и сказал, что заставит меня говорить. Хлопнул дверью и ушел. А в воскресенье после таинственного телефонного звонка сын ушел из дома и больше не вернулся. Он не отвечал на звонки по мобильному, не появлялся даже принять лекарство.

– И Вы…

– Вы живете в доме Клеопатры Ильиничны. Я подумал, что этот молодой человек пришел ко мне по Вашей просьбе, а, значит, как-то связан с Вами. И начал его караулить у Вашего дома. Ваш знакомый издалека заметил меня и бросился бежать прочь. А я не стал его преследовать, – довольно улыбнулся Портнов – Просто спрятался получше и ждал в подворотне. Ваш приятель побегал, да и вернулся. Вот тут я и бросился за ним. Не знаю, какие отношения Вас связывают с этим человеком, но он опасен. Поверьте мне.

– Значит, Вы не считаете больше меня виновной в исчезновении сына?

Он пожал плечами.

– Судя по Вашему поведению и результатам нашего… обследования, нет. Да и раньше я в этом тоже сомневался.

– Зачем тогда угрожали мне?

– Я должен был использовать малейшую возможность помочь моему мальчику. Надеюсь, вы меня поймете. Если что-нибудь узнаете, пожалуйста, дайте мне знать.

– Обязательно. А можно вопрос?

Он молча кивнул.

– Ваш заказчик действительно не хочет покупать мой дом?

Он снова кивнул.

– А почему?

Он посмотрел на меня глазами больной собаки, и я почувствовала себя садисткой.

– Вы, действительно, хотите разъяснений именно сейчас?

– Извините, вопрос не к месту.

Я вполне мирно попрощалась с обоими мужчинами, и мы с Артемьевым остались наедине. Он выглядел удивленным той легкостью, с которой разрешилась ситуация.

– Ты думаешь, Яшка все-таки нашел его? Хотя… Я же назвал, кажется, тогда адрес.

– И что же он сделал с этим маленьким негодяем? Закопал его живьем?

Зачем я это сказала? Мне сразу вспомнились звуки, которые я слышала в подвале у бабы Биры.

– Откуда такие жуткие предположения? У твоего приятеля наблюдались садистские замашки?

– Нет. Но если он хотя бы раз еще покажется мне на глаза, ему придется многое мне объяснить.

– Ему нужно сообщить о болезни мальчика.

– К сожалению, он исчез в голубой дали, и не оставил своих координат. Как я уже упоминала, нас связывал только дом.

– Да, кстати, ты продаешь дом?

– Возможно, придется. Хотите приобрести?

– Нет, не хочу. А почему ты его продаешь?

– А Вы не догадываетесь?

Он посмотрел на меня и покачал головой.

– Ты продолжаешь обвинять меня в грехах, которые я еще не совершил.

– По-моему, Вы в процессе. И этот процесс доставляет Вам удовольствие.

– Послушай, – наконец, потерял терпение мой собеседник – Я вовсе не Фредди Крюгер, каковым представляет меня твой начальник. А сейчас, мне кажется, достаточно обмениваться уколами. Давай лучше займемся делом. Где нам удобнее расположиться с бумагами?

Я провела его в главную комнату и усадила за стол Клеопатры Ильиничны. Он выложил из своего дипломата какие-то папки и посмотрел на меня.

– А твоя часть документов?

Я удивленно подняла на него глаза.

– Не старайся казаться глупее, чем ты есть. Те документы, которые тебе передала Татьяна Дмитриевна.

Я решила не реагировать на очередной шовинистический выпад Артемьева и принесла необходимые бумаги. В конце концов, хотя бы часть загадок, в которых я безнадежно трепыхалась, как муха в паутине, будут сегодня решены. Не знаю, откуда во мне возникла эта уверенность, но ощущение было приятным.