– Что мы знаем о нем?

– Только то, что он или сын Берии, или выдает себя за него. Это для нас не особенно важно. Он претендует на то, чтобы его считали коммунистом. У него или у его товарищей огромная сумма денег. Они готовы потратить их на коммунистическое движение. Но не знают как. Отсюда их неудача с переводом десяти миллионов.

– Но зачем такие секреты с сохранением записок в банке?

– С одной стороны, чтобы доказать политическую чистоту этих денег.

– Относительную.

– Но для марксиста убедительную. С другой, когда появятся люди, которым, по их мнению, следует перевести деньги, они могут дать им путеводную нить, и те пройдут весь путь, который прошли мы. Обрати внимание, рукопись только показывают. Значит, предполагают, что читателей может быть много. Мы преодолели две трети пути… Тот, у кого будет подсказка, пройдет путь до конца и выйдет на Лоренцо.

– И что нам теперь делать?

– Искать человека по имени Лоренцо Иглезиас.

– По открыткам?

– Да.

Открытки мы изучали недолго. Две поздравительных новогодних без текста. На первой герб города Цюриха и дата 1982, на другой вязью строчки из песни по-немецки «O mein lieber Augustin, Augustin, Augustin» и золотыми вензелями та же дата – 1982.

– Итак, надо ехать в Цюрих, – начала Мальвина.

– Найти там улицу Аугустин, – продолжил я.

– И постучаться в дом номер 1982, – закончила Мальвина.

Я не очень был уверен в том, что дом должен иметь номер 1982, но то, что надо искать улицу Аугустин в Цюрихе, казалось мне очевидным.

На следующий день мы снова отправились пароходом до Лозанны, оттуда поездом до Цюриха.

В гостинице «Ригихоф» на Университетштрассе, где мы остановились, оказался хороший ресторан. Но меню только по-немецки. И так как из всех блюд я понял только «Винершницель», то ни у меня, ни у Мальвины выбора не было.

После обеда посмотрели на часы. Ровно три.

– Вернемся в отель или начнем поиск? – спросил я, зная ответ.

– Будем искать.

Проверить предположение Мальвины относительно дома номер 1982 на Аугустин-штрассе не представилось возможным, ибо такой улицы в Цюрихе не оказалось. Стали искать улицу Святого Аугустина. Тоже нет. Очевидно, этот святой в Цюрихе уважением не пользовался.

И путь назад: поездом до Лозанны и пароходом до Эвиана.

– Завтра плывем в Монтрё? – спросила за ужином Мальвина.

– Не знаю, поможет ли нам Миша, но попытаться надо.

Миша сидел на той же скамейке, где обычно. Как все-таки хорошо, что люди не меняют своих привычек!

– Где вы припарковали ваш новый «роллс-ройс?»

По нашим лицам он понял, что нового «роллс-ройса» у нас нет.

– Ничего не нашли?

– Нашли очередную загадку.

Я показал ему фотоснимки обеих открыток. Думал он недолго:

– Вы уже были в Цюрихе и искали улицу Августин. И не нашли. Вы искали улицу Святого Августина и тоже ничего не нашли.

– Все было именно так.

– Я бы удивился, если бы было не так. Тот, кто задает вам загадки, не любит простых решений. Но его нужно перехитрить. Хотя нет, не надо. Надо просто догадаться, что он придумал. Как я понял по предыдущей загадке, он марксист или хочет им показаться. Это не одно и то же. Если он марксист, то загадка должна быть глубокой, если немарксист, то поверхностной. У вас есть лист бумаги?

Я кивнул. Мальвина вытащила из сумки блокнот.

– Тогда пишите адреса. Для марксиста Цюрих знаменит только тем, что там жил Ленин. Кстати, вы знаете, в Цюрихе Ленин чуть не встретился с Энгельсом: двумя годами разминулись. Итак, пишите: Гейгергассе, семь – это первая квартира Ленина. Вам повезло, вы попали на марксиста. Настоящие марксисты вообще вещь редкая, а в России их всех извел Сталин. Пишите дальше: Шпигельгассе, четырнадцать. Здесь Ленин прожил долго. Там сейчас мемориальная доска. Посмотрите повнимательнее, нет ли поблизости ресторана или бюро с названием Августин. Кульманштрассе, десять. Это последняя квартира Ленина.

– Неужели вы все это помните?! – удивилась Мальвина.

– Вы хотели сказать: зачем я это помню. Я отвечу. Я провожу экскурсии по ленинским местам Швейцарии. Много на этом не заработаешь, а так, для души. Последнее время приезжает много китайцев. Русских почти нет. Но это временно. Пока их там в России жареный петух не клюнул. Хотя, знаете, что я вам скажу: Ленин – это уже история. И он был историей полвека назад. А в России из него сделали икону. Ну, пусть икону, ладно, а то ведь норовили учить людей по его книжкам. Это все равно, что учить физику по учебникам девятнадцатого века. Ни электричества, ни телефона. Вот и дотелефонились…

Поезда из Лозанны в Цюрих отходят каждый час.

В поезде Мальвина заявила, что коли уж в поезде есть вагон-ресторан, то не воспользоваться этим было бы опрометчиво. И заказала обед из трех блюд. Не успела она приступить к супу, как вагон начало бросать в разные стороны, да так сильно, что потребовалась недюжинная сноровка, чтобы не опрокинуть содержимое тарелки. А я размышлял вслух:

– Надо проверить не только дома, где жил Ленин, но и дома, номера которых начинаются с единицы, двойки, девятнадцати и восьмидесяти двух.

– Почему? – спросила Мальвина, продолжая заниматься эквилибристикой с тарелкой.

– Помнишь: Цюрих и год 1982. А может быть, это не номер дома, а номер дома и квартиры? Дом один, квартира девятьсот восемьдесят два. А так как у него все наоборот, может быть, дом номер два или девять и квартиры двести восемьдесят один или восемьсот девяносто один.

– Тогда уж надо проверить и дом номер девятнадцать, квартира восемьдесят два и дом номер двадцать восемь, квартира девяносто один.

Я согласился.

– Кого будем спрашивать?

– Господина Лоренцо Иглезиаса.

– А при чем здесь Августин? – И она снова умудрилась не опрокинуть тарелку.

– Ты права, будем спрашивать господ Аугустина и Лоренцо Иглезиасов.

И снова гостиница «Ригихоф» на Университетштрассе.

– Переночуем, а завтра на свежую голову отправимся по ленинским местам, – решила Мальвина.

Я согласился.

Поднялись в номер. Такой же, как в прошлый раз.

– Как мне показалось вчера в ресторане, с немецким ты не на дружеской ноге, – констатировала Мальвина.

Когда-то в университете я целых два семестра посвятил языку Гете и теперь мучительно составлял простейшие фразы.

– Ich suche Herrn Augusto und Lorenzo Iglesias. Ob diese Herren in Ihrem Haus leben?

Заслышав немецкую речь, – а произносил я немецкие слова с интонацией фюрера из советского фильма – Мальвина обалдела:

– Что это значит в переводе на русский?

– Это означает, что я ищу господ Аугусто и Лоренцо Иглезиасов. И спрашиваю, не живут ли они в этом доме.

– И ты каждый раз заставлял меня есть венский шницель! При таком знании языка!

Утром мы плотно позавтракали за счет отеля и на всякий случай расплатились за номер.

Решили начать с Кульманштрассе, благо по карте она была рядом. И действительно, Кульманштрассе оказалась в одном квартале от гостиницы.

Неширокая, прямая, без трамваев и троллейбусов, Кульманштрассе встретила нас дождем, мелким и холодным. Мы сразу же вышли к самым большим номерам. Последний – 103. Стало быть, ни дома номер 182, ни, тем более, 198 там нет.

– Пойдем до конца улицы, посмотрим, какие дома нам подойдут, – предложила Мальвина.

Идти пришлось долго. Мы прошли мимо сквера, разбитого на месте интересовавшего нас дома номер 82.

– Одним домом меньше, – вздохнула Мальвина.

Солидные, стоящие вплотную друг к другу шести-семиэтажные дома с балконами, уставленными цветами, и табличками у входа, указывающими, что здесь проживают врачи или адвокаты, сменились постройками пониже с витринами скромных магазинчиков, такие у нас называют районными.