Утром я проснулся и в почтовом ящике обнаружил самый невероятный сюрприз.

Письмо из Американского института по вопросам патентного права и права товарных знаков. Наконец-то люди, ищущие изобретения, ответили мне.

Каким же важным я себя чувствовал! Как ни странно, этот Американский институт по вопросам патентного права и права товарных знаков базировался не в Лос-Анджелесе, не в Нью-Йорке и не в Сан-Франциско. Он находился в Блэкпуле[21]. На улице с самым обычным названием.

Судя по всему, в этом институте отнеслись ко мне со всей серьезностью, что вселяло надежду. Свое письмо ко мне они даже начали словами «Уважаемый изобретатель». Я тут же понял, что попал в надежные руки. Эти люди знают, что делают. Они, вне сомнения, признали во мне способность создавать меняющие жизнь практичные изобретения и решили, по зрелом размышлении, предложить мне свои услуги: «бесплатно провести экспертизу нового продукта».

«Первоначальная экспертиза проводится бесплатно, — писали они. — Почему бы вам сегодня не потратить несколько минут на то, чтобы должным образом задокументировать вашу идею? И в течение ближайшей недели мы уже дадим свое заключение».

Боже правый! Мною заинтересовался Американский институт по вопросам патентного права и права товарных знаков! И его специалисты хотят проанализировать мою идею! Мне осталось только придумать ее!

Я был взволнован. Мне хотелось бы сказать, что я родом из семьи потомственных изобретателей, но — увы! — это не так. Конечно, если не считать того, что я родился и вырос в Шотландии — в стране, подарившей миру обезболивающие средства, гольф, хинин, джем, паровой двигатель, клейкую почтовую марку, микроволновую печь, холодильник и — разумеется — систему полой внутридомовой канализации. А кто из нас не мог бы рассказать несколько историй о том, что значит для нас система полой внутридомовой канализации?

Конечно, у меня были свои изобретения — главным образом, на основе игры «Твистер»[22]. Сначала я придумал карманный «Твистер» — для тех, кто в дороге, но потом пошел дальше и изобрел «Твистер» на постельном покрывале. Я был уверен, что мое детище будет пользоваться баснословным успехом у студентов мужского пола, поскольку у них наконец-то появится достойный предлог для того, чтобы приглашать девчонок к себе в комнату. Но год спустя в приложении к одной из воскресных газет я увидел, что кто-то уже выдвинул точно такую же идею, да не просто выдвинул, а запатентовал и продал ее. Я был убит горем. Черт бы побрал всех этих предприимчивых и находчивых! Что ж, больше я не позволю себя обойти. Во всяком случае, не теперь, когда ко мне проявил интерес Американский институт по вопросам патентного права и права товарных знаков.

У меня был в запасе один маленький трюк: электрический подъемник для унитазного сиденья! Никогда больше мужчинам не придется нагибаться, чтобы поднять сиденье унитаза. Никогда больше мужчины не станут задаваться широко распространенным извечным вопросом: почему женщины всегда оставляют сиденье унитаза опущенным?

Теперь, благодаря мне, у супругов по всей стране исчезнет одна тема для разногласий. Разводов станет меньше, семьи не будут распадаться, туалетные сиденья не придется каждую минуту мыть. И все потому, что я, Дэнни Уоллес, изобретатель!

Я насыпал в миску мюсли и принялся просматривать информационные материалы, которые прислали мне мои друзья из американского института. Искал намеки и подсказки, которые дали бы мне представление о том, какого плана изобретение им нужно, — на тот случай, если моя резервная идея не подойдет.

Но в том-то все и дело, что в этих материалах не было намеков на то, что им нужно. Перечислялось только то, что не нужно...

Черт! Изобретательные фашисты с ходу зарубили на корню мои первые две идеи. Я так люблю изобретать вечные двигатели.

Порнографические устройства? Значит, им присылают много порнографических устройств? И вообще, что следует считать порнографическим устройством?

Ну, это нечестно! Значит, я не могу им послать непроверенные или неиспытанные средства от болезней. У меня их целая куча! И вообще-то сначала мне пришлось бы их опробовать на своих друзьях.

Прощай, машина времени. Черт, с каждой минутой все труднее и труднее.

Ага. Значит, я не вправе сочинить стихотворение или новую мелодию. А тот, кто слышал, как я пою, знает, что я сочиняю постоянно.

Что-о?!

Так мой же электрический!

Что ж, ладно. По-видимому, мне предстоит немного напрячь мозги. Я сел и стал думать, что бы еще изобрести.

Оглядел комнату, ища вдохновения.

Кружка. Изобретена.

Стул. Изобретен.

Туфли. Есть.

Чтоб мне провалиться! Откуда вообще у изобретателей берутся идеи?

Дверь. Изобретена.

Лестница. Изобретена.

Телек. Изобретен.

Какая досада. И почему все, что есть у меня в квартире, уже изобретено? Не скрою, я был очень огорчен. Пришлось признать, что изобретательство — просто не мой конек.

Я надел куртку и, ворча, отправился на Би-би-си, на совещание по вопросам стратегии.

Я вошел в телевизионный центр Би-би-си, где меня встретил человек по имени Том.

— Ты ведь прежде работал на телевидении, Дэнни, да?

— Да, — подтвердил я. — Не очень долго. На радио мне нравится больше.

— Хм, и почему же? «Картинки», что ль, на радио лучше? Людей задействовано меньше, и то, что рисует тебе воображение, легче принять за реальность, так?

— Мм... Да. И еще потому, что управление радиовещания ближе к моему дому.

По широким, светлым коридорам власти мы дошли до лифта, который должен был доставить нас в зал, где проводилось совещание. Телецентр заметно отличается от Дома радиовещания. Последний размещается в довольно обшарпанном здании с затхлыми коврами и лампами, не менявшимися со времен Второй мировой войны. Телецентр, напротив, — сооружение будущего: огромные стеклянные студии, модерновые приемные и даже помещения для отдыха продюсеров, прозванные «Каморками для раздумий». Я бы хотел работать там, где есть «Каморки для раздумий». Пожалуй, там мне и думалось бы лучше. Да и вообще я всегда любил каморки.

Мы прибыли на совещание. Я сел.

— Так, прошу внимания. Это Дэнни. Он работает на радио. Сегодня будет присутствовать на нашем совещании и выскажет свое мнение.

Я бодро улыбнулся и помахал моим коллегам с телевидения. Один из них махнул мне в ответ. Еще один сдержанно улыбнулся. Двое других вообще не подняли голов от блокнотов.

— Дэнни, не желаешь рассказать нам в двух словах, над чем ты сейчас работаешь?

Хмм. Коварный вопрос. Может, сказать про изобретения?

— Я разрабатываю идеи новой радиопрограммы, — ответил я и, чтобы выиграть время, добавил: — Над которой я работаю.

Мой ответ, очевидно, всех удовлетворил, и мы начали совещание.

— Что ж, приступим, — живо произнес Том. — В первую очередь нам нужно решить, будем ли мы дальше развивать идею этого разговорного шоу.

— Нет, — решительно сказал сидевший напротив меня мужчина. На нем были модные очки и смешная футболка, — сразу было видно: он знает, что говорит.

— Согласна, — поддержала его сидевшая рядом с ним девушка. — Убираем. Бесперспективно.