— Кто там? Выходи! Стрелять буду!

— Не будешь. Шума забоишься.

Шумейкин по голосу узнал Пономарева и облегченно вздохнул.

— А ну помоги! — грубовато сказал он.

Пономарев не двинулся с места. Шумейкин опешил. Он никак не ожидал, что этот тихоня, подчинявшийся так безропотно, может ему не повиноваться.

— Чего ж ты! — крикнул он без прежней уверенности.

— Какой же ты все-таки! — Пономарев задохнулся от возмущения.

«И этот туда же!» — подумал Шумейкин и со злобой грязно выругался.

— Не яри меня! Отхлынь! — прохрипел он, поднимая автомат. Щелкнул затвор. Пономарев попятился. — Катись отсюдова! — крикнул Шумейкин, сталкивая шлюпку в воду. — Привет честной компании!

Пономарев посмотрел вслед Шумейкину, и руки его невольно сжались в кулаки. Все они такие: что Валька Зубцов, что этот… Только бы себе хапнуть!.. Когда Пономарев бежал за Шумейкиным, ему хотелось только одного: как-то удержать, не допустить. Он так надеялся… Но не попрешь же на автомат!

Пономареву стало вдруг страшно. Он подумал о том, как все это выглядит со стороны. Ведь они с Шумейкиным считаются дружками. Попробуй потом доказать! Кто поверит?

Эти мысли погнали Пономарева наверх. Запыхавшись, он добрался до площадки и ужом скользнул мимо костра: осторожно забрался на свое место и закрыл глаза.

В пещере все еще спали. Шум на каменном уступе почти не доносился сюда. Даже встревоженный рев Топтуна не разбудил уставших за день людей. Воронец проснулся сам. Он почувствовал странную тревогу. И тут же услышал слабый стон. Воронец приподнялся. Что-то случилось! Он толкнул в бок спавшего рядом Мантусова. Тот очнулся не сразу.

— Что такое? — спросил, не открывая глаз.

— Часовой вроде стонет.

Мантусов сел.

— Как ты сказал?

Они торопливо натянули чуни, выскочили из пещеры и наткнулись на Комкова. Тот лежал на самом краю уступа и стонал.

— Подъем! — крикнул Мантусов. — Тревога!

Десантники высыпали на карниз и через минуту нашли Сашка. Тот лежал без движений. Из разбитой головы текла кровь.

— Где Шумейкин? — спросил Семибратов.

— Смотрите, вон он! — крикнул Воронец.

В свете начинающегося дня вырисовывался хмурый океан. Темные, с просинью тучи висели на горизонте. Шлюпка среди волн, как щепка — крохотная, еле заметная, она долго еще маячила вдали, пока не скрылась из виду.

Галута подошел к воде, пристально посмотрел на вспененную воду и покачал головой.

— Норд-ост начинается, — тихо сказал он.