— У неё всё хорошо, — говорит папа, перед тем как кивнуть в сторону гостиной. — Ты уверена, что хочешь оставить своего друга наедине с мамой?

Я выдавливаю улыбку, восстанавливая самообладание, пока мы идём к столу. Папа отодвигает для меня стул, и я сажусь напротив Джордана. Я проверяю радионяню, молясь, чтобы Пайпер проснулась. Это позволит мне уйти, но в тоже время папа прав. Я не могу оставлять Джордана наедине с мамой. У меня такое чувство, как будто меня вот-вот разоблачат и через минуту кто-то задаст неизбежный вопрос.

— Итак, как же вы двое познакомились? — спрашивает мама. Джордан смотрит на меня, перед тем как повернуться к ней.

— Мы встретились в прошлом году, — он не выглядит растерянным, как я. На самом деле, он улыбается и наслаждается едой, которую мама подала ему. Все контейнеры с едой расставлены на столе, крышки сняты. Мои родные ничего не делают наполовину. Снимают целиком церковный зал и готовят столько еды, что можно накормить половину королевства. Не знаю, как мои родители представляли, что я должна съесть всё это одна, но сейчас тут Джордан и мне не о чем беспокоится. Даже если мы только что поели, если Джордан провёл некоторое время среди филиппинцев, то он знает, что отказаться было бы грубо… особенно от гостеприимства моей мамы.

— Серьёзно? В прошлом году? — спрашивает папа перед тем как посмотреть на меня. Я могу видеть его взгляд. Он наслаждается, наблюдая как мне неловко. — Где вы познакомились?

— Неподалёку, — отвечаю я, откусывая кусочек от рулета.

— Где? — допытывается мама.

— «У Полли», — бормочу я. — В караоке.

Глаза мамы увеличиваются от удивления.

— Я не знала, что ты любишь караоке. А ты, Джордан? — то, как она произнесла его имя, заставило меня съёжиться. Джор-дан, с особым упором на «дан».

— Она очень хорошо поёт, — говорит он, и мне удаётся пнуть его под столом ногой в голень. Он даже не вздрагивает. Просто берёт лапшу в рот и подмигивает мне.

— Она? Серьёзно? — спрашивает папа, его удивлённая интонация явно дразнит.

Я серьёзно смотрю на папу, но это не даёт никакого эффекта. Он продолжает.

— Я думал, что ты ненавидишь караоке, Орешек.

Джордан смотрит на меня.

— Орешек?

— Это её прозвище, — говорит мама.

— Вы смущаете меня, — я знаю, это не сработает, но я чувствую себя подростком, застигнутая родителями с незнакомым мальчиком.

Ладно, я чувствую себя подростком чаще, чем доктором, которым я являюсь, с дипломами и сертификатами. Эта ситуация хуже, чем любые медицинские ротации, которые у меня когда-либо были.

— Думаю, ей подходит, — говорит Джордан когда я прямо смотрю на него, он просто улыбается мне в ответ.

«Да. Намного хуже».

Пятнадцать минут спустя Пайпер начинает ворочаться, я встаю из-за стола и иду в детскую. Когда я меняю ей памперс, мне не нравится подслушивать их разговор, как будто слежу, чтобы Джордан не сболтнул родителям лишнего. Мне стоит сказать родителям правду. Рано или поздно правда всё равно выйдет наружу.

Папа появляется в дверях, когда я заканчиваю застёгивать пижаму на Пайпер и убаюкиваю её на руках.

— Тебя что-то тревожит, Орешек?

— Всё в порядке, па.

— Ты знаешь, что можешь рассказать мне обо всём, — говорит он.

Я киваю.

— Знаю.

— Я знаю, что ты хочешь, но что-то до сих пор не рассказываешь нам.

— Тебя расстраивает, что я не рассказываю тебе всё? — спрашиваю я.

Папа засовывает руки в карманы брюк и прислоняется к двери.

— Что меня расстраивает, так это то, что ты волнуешься о своей репутации больше, чем следует. Ты знаешь, меня не волнует, что скажут люди.

— Другие доктора тоже беспокоятся. Особенно в больнице.

— А твоим пациентам плевать, — говорит он.

— Мама тоже беспокоится, — говорю я, покачивая Пайпер на руках. — Это самое важное для неё. Я её идеальная дочь.

— Она это переживёт.

— Тебе легко говорить.

Он вздыхает.

— Ты бы предпочла, чтобы она позвонила Кевину и пригласила его на ужин сюда к тебе и Пайпер? — когда я мотаю головой, папа кивает. — Я так не думаю, но именно это она и сделала, когда мы сегодня столкнулись с ним. Кстати, он снова свободен. И он передаёт привет. Ты знаешь, что это значит для мамы. Даже «привет».

Я в ужасе смотрю на него.

— Мама не приглашала его.

— Она это сделала, — отвечает папа, — твоя мама не шутила, когда рассказывала вчера, что Кевин спрашивал о тебе. Вы были вместе более семи лет, Орешек. Вы были помолвлены. Вы даже дали объявление в газету, помнишь (прим. согласно традициям и обычаям США, о помолвке дают объявление в местной газете)?

— Свадебные запреты. Конечно, помню. Кевин настоял на этом, когда я хотела сохранить всё в тайне. Но я также была с головой погружена в сдачу экзаменов в медицинскую школу, после ординатуру, а потом и стажировку. Весь наш путь был отмечен чем-то связанным с моей карьерой. Кевин всегда относился к этому с пониманием, зная, что это важно для меня. Хотя оглядываясь назад, это было важнее для моей мамы. Я не хотела никого разочаровывать.

— Вы даже посещали предсвадебные занятия, которые положено пройти до свадьбы, — продолжает папа, — и потом ты всё отменила после тех выходных.

— Предсвадебная паника, — бормочу я, представив секс в миссионерской позе с Кевином. Я никогда никому не рассказывала, даже самым близким друзьям, что бросила его из-за секса… точнее его отсутствия. Когда бы я ни просила его быть более активным в постели, он хотел, чтобы я успокоилась. Он предпочитает сам инициировать секс, говорил он. Но что, если вы почти никогда не инициируете его? Однажды я задала вопрос, который заставил его оскорблённо сбежать из квартиры. У меня было семь лет неудовлетворительного секса и может лишь иногда страстного доги-стайл, когда он выпивал слишком много. Это нормально иметь лучшие отношения с вибратором, чем со своим парнем? Не имело значение, что люди считали нас милой парой и делали всё возможное, чтобы снова соединить нас. Нет. Мне хотелось грубее, жестче, но только не милое и правильное.

— Кевин и я уже в прошлом, папа. В конце мы были уже скорее друзьями, — говорю я, в то время как папа оборачивается на дверь кухни. Я слышу, как Ма говорит Джордану не убирать, но он отвечает, что сделает это. Он также говорит, чтобы мама сидела.

— Похоже, они отлично ладят, — говорит папа, — твоя мама даже села, когда он сказал ей. Он позаботится об уборке. Это, во-первых. Он ей может понравиться, Орешек.

Я смотрю на кухню, и, конечно же, Ма сидит за обеденным столом, наблюдая, как Джордан счищает остатки в мусорное ведро, перед тем как поставить их в посудомойку. Вау.

— У тебя есть девушка? — спрашивает мама, и я в шоке смотрю на папу.

«Дерьмо. Нет, она же не спросила его…»

— Время собеседования, — говорит папа и берет Пайпер в свои руки. — Если он даст ей неверные ответы, это будет означать, что Кевин возвращается на дистанцию.

— Ох, чёрт, нет, — я выбегаю из детской, решив спасти Джордана от допроса своей мамы. Но когда я добираюсь до столовой, я понимаю, что Джордан не нуждается в спасении. Он имеет стратегический скрытый шарм, который включил на максимум. Он также чертовски хорошо выглядит на моей кухне в обтягивающей футболке и всем остальном. Его верхние спинные мышцы, выступающие сквозь футболку, умоляют быть названными... Я могла бы назвать их все.

— Нет? — недоумевает мама. — Как может кто-то так хорошо выглядящий не иметь девушки? Ты гей?

Он закрывает дверцу посудомоечной машины и моет руки под краном, не торопясь с ответом, а я оцениваю вид его задницы сквозь обтягивающие джинсы. Затем Джордан оборачивается и опирается на стойку.

— Не гей. Просто разборчив.

— Моя дочь одинока, если ты вдруг не знал, — говорит мама, а я с ужасом смотрю на неё.

— МАМА!!!!

— Да, я знаю.

— Тогда почему бы тебе не попросить её стать твоей девушкой? — спрашивает мама, когда я прячу лицо в руках. Это хуже, чем я думала. — Она специалист, знаешь? Почки и печень. Она была лучшей в своём классе. Отличница во всём. Она очень умная.

— Серьёзно? — Джордан очевидно наслаждается моим унижением, и я мечтаю кинуть в него что-нибудь, возможно ботинок, если бы у меня был один.

— Ма, прекрати.

— И у неё самый милый ребёнок, на случай, если ты не заметил, — вмешивается папа из коридора.

— О, я заметил, — смеётся Джордан.

Мамины глаза расширяются.

— И это тебя не смущает? Что у неё есть ребёнок?

Наконец-то у меня это получилось.

— Ребята, если вы не прекратите, я выгоню вас обоих.

— Это было бы отлично, — улыбается папа, — тогда вы двое снова останетесь наедине.

— ПАПА!

Что-то пищит, и мы все смотрим по сторонам, проверяя наши телефоны, кроме Джордана, который достаёт свой из кармана джинсов. Он включает дисплей и смущённо улыбается нам.

— Боюсь, мне пора идти. Я забыл, что обещал появиться в ещё одном месте.

— Твоя девушка? — спрашивает мама, и я не успеваю запротестовать, как Джордан качает головой.

— Родители. Я обещал им заехать, как только закончу здесь.

Он делает шаг от раковины и встречается с мамой, которая широко раскрывает руки, чтобы обнять его и поцеловать в щёку, словно он давно потерянный племянник, затем они с отцом жмут друг другу руки.

Джордан поворачивается ко мне лицом, и я чувствую, что родители внимательно следят за нами.

— Спасибо, что разрешила мне провести с вами время.

— Спасибо, что задержался и починил раковину, — бормочу я, его близость заставляет меня забыть всё на свете, даже дискомфорт от взглядов родителей.

Пайпер смеётся, когда он проходит мимо папы, и Джордан останавливается, чтобы коснуться кончика её носа, улыбнувшись, когда Пайпер хватает его за палец. Те же рыжеватые волосы, одинаковые зелёные глаза, схожие носы. Как кто-то может не заметить их схожесть?

— Увидимся позже, Пайпиратор.

Все затихают, как только Джордан уходит и дверь за ним закрывается. Неожиданно игривое настроение, которым минутой ранее была наполнена комната, пропадает. Мама и папа поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и им не нужно ничего говорить.