— Всё хорошо, правда? Она твоя?

Когда я киваю, папа вздыхает с облегчением.

— Твоя мама определённо захочет с ними встретиться с ближайшее время.

— Я передам Эдди.

Мы не говорим некоторое время. Официант возвращается, чтобы наполнить наши кофейные чашки и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. У меня больше нет аппетита, но папа заказывает для нас обоих. Он настаивает, что я буду голоден позже, если не поем сейчас. Он будет практичен, даже если мир будет рушиться вокруг нас. Но это касается не только моего мира. Хоть он и не говорит, действия Рейчел затронули и его мир.

Гас Каловей – деловой партнёр отца вот уже двадцать пять лет. Они лучшие друзья и наши семьи тесно связаны. Когда мы стали встречаться с Рейчел, наши семьи стали ещё ближе. Все, кроме меня, были уверены, что мы скоро поженимся. Пять лет отношений, а я всё ещё не был готов, хотя Рейчел уже выбрала кольцо и платье. В конце концов, она ждала пять лет и устала ждать. Я всё ещё не делал ей предложение, и она делала столько намёков, сколько могла.

Я так и не сделал ей предложение. Вместо этого я рассказал ей, что думаю о том, чтобы присоединиться строительству школ и больниц в Азии. Я накопил достаточно денег, чтобы оплатить поездку, а одна из наших клиенток, Конни Карнавон, оказалась членом совета директоров, и она ускорила весь процесс — разрешение на работу и получение визы. Рейчел потеряла рычаги, столкнувшись с Конни, перед парнями и мной, и я решил послать всё к чёрту, и покинул страну. Меня не волновало, выглядело ли это бегством, но я думал, может нам надо побыть на расстоянии, перед тем как я решу для себя главный вопрос. Может, это очистит мой разум, и я пойму, как хочу жить дальше.

Я никогда не чувствовал такого облегчения, как в тот момент, когда самолёт покинул аэропорт и приземлился в Маниле – первой остановке. На третий день я выключил телефон, после того как получил дюжину сообщений от Рейчел, с просьбами вернуться и извинениями за то, что изводила Конни. Плата за роуминг не была дешёвой, поэтому я не мог оправдать просмотр её сообщений, чтобы услышать свою семью и друзей. Поэтому я выключил его и купил местный номер, как и советовал руководитель группы. Местный номер означал отсутствие роуминга, а в моём случае ещё и отсутствие сообщений с мольбами от Рейчел.

Это также означало отсутствие сообщений от Эддисон, которой пришлось пройти всю беременность одной.

Глава 15

Эддисон

Я проснулась в тот момент, когда услышала, как закрылась входная дверь, сев и потерев глаза, увидела записку Джордана на тумбочке.

У меня срочная встреча. Вернусь, как только смогу. Джордан.

Стоит признаться я немного запаниковала, подумав, что он просто встал и ушёл. Однако его рюкзак всё ещё у дивана, кровать собрана, а подушки и бельё аккуратно сложены. Он аккуратный, и мне это нравится. Остаётся надеяться, что он не возражает, что мне приходится нанимать уборщицу, чтобы поддерживать свою квартиру в приличном состоянии. Может я и училась на отлично, но порядок — не самая сильная сторона доктора Роу. Я никогда не говорила, что идеальна, но Джордан близок к совершенству. Сексуальный как дьявол, с золотыми руками, ещё и чистюля.

Боже, никто не совершенен.

Пока Пайпер спит, я принимаю душ и когда слышу по монитору, что она просыпается, уже заканчиваю одеваться. Она обычно агукает пару минут, пока я стою рядом с её кроваткой. Она уже пытается разговаривать со мной, издавая милейшие звуки, двигая ручками и ножками. У неё только пучок рыжих волос на макушке, но я всё равно считаю её самым красивым ребёнком на свете.

Наконец я беру её из кроватки, и мы готовимся начать день. Минутой позже, когда я кормлю её в тишине, я нахожусь в состоянии полнейшего блаженства. Эндорфины текут свободно, и я чувствую болевые ощущения в местах, в которых давно ничего не ощущала или с момента последнего секса — с Джорданом год назад. Как будто я витаю в облаках. Кружится голова и заставляет сердце биться быстрее, моя женская суть удовлетворена, а бёдра сжимаются при каждой мысли о Джордане и всём, что мы творили прошлой ночью. И да, мы делали так много…

«Черт, Эдди, остановись. Ты ведёшь себя как подросток. Возьми себя в руки».

Могу ли я? Я завелась от похоти и хочу погрузиться в свои фантазии, перед тем как встать и стать «взрослой» на весь день. Я едва могу связно размышлять. Но кого, к чертям, это беспокоит?

Мама бы не одобрила.

Пайпер агукает, и я улыбаюсь, поглаживая её щёчки тыльной стороной пальца.

«Ох, малышка, однажды ты поймёшь. Может, когда тебе будет тридцать и твой папа позволит тебе встречаться с мальчиками».

Мой телефон начинает звонить. Это Ма. Когда я нажимаю «ответить», я с облегчением понимаю, что она ещё разговаривает со мной.

— Привет, Ди, мне надо знать дату крещения Пайпер, — строго говорит она, — мы не можем больше его откладывать.

— Ма, ей только десять недель. И сейчас раннее утро. Даже не девять, — я останавливаюсь, — подожди. Это значит, что ты больше на меня не злишься?

— Как я могу на тебя злиться? — спрашивает она. — Ты моя единственная дочь и я слишком сильно тебя люблю. Ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения.

— С тобой папа говорил?

— Это имеет значение? — она уходит от ответа, и я понимаю, что папа с ней говорил. Иногда люди думают, что он чересчур спокойный, позволяя маме творить всё, что ей вздумается, но это не так. Он тихий человек, но он всегда знает, как успокоить маму.

— Так, скажи мне число или я всерьёз разозлюсь, если ты этого не сделаешь.

Я хихикаю, представляя, что мама сдерживает смех на другой стороне трубки.

— Мама, почему бы тебе просто не заглянуть в церковный календарь и мы решим когда? Ты сейчас там?

— Я только вышла со службы и пока я тут, я зайду за календарём.

— Хорошо, просто не назначай дату сама. Джордан тоже должен участвовать в принятии решения вместе со мной.

— Я понимаю. Но не заставляй меня ждать слишком долго, — говорит она, — у Пайпер уже трое крёстных ждут этого события (прим. на Филиппинах есть традиция, когда крестных может быть больше двух).

Я вздыхаю. Неплохо бы действительно наконец-то решить, кто будет крёстным Пайпер, но список маминых родственников и друзей довольно длинный. У меня их десять. Спишем это на культуру. Но это много значит для моей мамы.

— Просто возьми календарь, и мы решим, — отвечаю я. Моё блаженное состояние пропало, и мне жаль, что это случилось так скоро. Но я также понимаю, что мама ожидает от крестин. Я выросла католичкой, хотя и не практикую служение, но ещё помню, что от меня ожидается. Даже если бы я хотела сделать, как меня просят, жизнь моя изменилась с появлением в ней Джордана. Месяц назад я бы с готовностью назначила дату, но сейчас Джордан тоже должен в этом участвовать и быть на фотографиях.

— Хорошо, я собираюсь побеседовать с церковным секретарём, чтобы мы, по крайней мере, запустили процесс, — говорит она и затем напоминает, что моя очередь привести к ним Пайпер в субботу.

«Оставь это маме и позволь себе пощупать реальность», — бормочу я, кладя телефон на кофейный столик. Как карнавальное шествие, которое заканчивается слишком быстро, я возвращаюсь в реальный мир. Но когда я смотрю на милую Пайпер и её сладкую улыбку, я понимаю, что оно того стоит.

***

Джордан возвращается примерно через пятнадцать минут, когда Пайпер уже сидит в своей качалке, одетая с белое платье с передничком с принтом из сердечек и цветочков. Он принёс для нас завтрак из закусочной: шпинат, омлет с ветчиной и сыром, нарезанную клубнику для меня и стейк с бисквитом и соусом для него. Хотя Джордан пытается казаться весёлым, когда помогает мне накрывать на стол, могу сказать, что что-то его тревожит.

— Всё в порядке? — спрашиваю я, когда он поднимает Пайпер вместе с качалкой и располагает её рядом со столом. Она счастливо булькает, держа в руках свою любимую игрушку: пурпурного пищащего осьминога.

— Я встретился с отцом, он рассказал, что Рейчел в больнице.

— О, боже! Она в порядке?

Он садится напротив меня.

— Сейчас — да. Возможно, она пыталась убить себя, я пока точно не уверен, потому что она никогда раньше не пыталась причинить себе вред. Но прошлой ночью она приняла снотворное и запила его водкой. Не достаточно, чтобы убить себя, но достаточно, чтобы её соседка начала паниковать и вызвала 911.

— Ты уже говорил с ней?

— Ещё нет. И я не уверен, что стоит это делать. Ведь она уверена, что я изменял ей с тобой.

— Безумие. Я думала, вы уже расстались, когда мы с тобой встретились.

— Именно. Но почему-то она уверена, что я ей изменял, — говорит он.

— Ох. Что ты планируешь предпринять?

— Я подумаю об этом после еды. Я слишком голоден, чтобы размышлять о серьёзных вещах.

***

Сообщения Рейчел, отправленные во время принятия снотворного, пугают, особенно то, в котором они пишет, что уничтожит меня. «Как именно она планирует это сделать?»

— Думаешь, она серьёзно попытается сломать меня? — спрашиваю я, когда мы садимся на пол, чтобы понаблюдать за игрой Пайпер.

— Я бы не исключал такую вероятность, Эдди. Прости, что втянул тебя в это. Ты этого не заслужила.

— Не ты присылал угрозы, Джордан. Это она. Поэтому не тебе следует извиняться, — говорю я. — Извинения будут означать, что ты сожалеешь о том, что произошло между нами.

Он удивлённо смотрит на меня.

— Я ни о чём не жалею. А ты?

Я качаю головой.

— Нет, но мне жаль, что я лгала всем про нас и говорила, что воспользовалась банком спермы. Вот о чём я жалею. И только об этом.

Он наклоняется ко мне и дарит лёгкий поцелуй в губы. Всё между нами было слишком идеально. Конечно, должно было что-то случиться. Его бывшая девушка и ложь, которая может обернуться, против меня.

— Может ли она как-то это выяснить? — спрашивает Джордан.

Несколько минут я покусываю нижнюю губу.

— Это не то, чтобы я написала в официальной биографии, если ты об этом. Это только для друзей и коллег.