Я не стала отвечать или ждать, пока Джордан что-то скажет, я толкаю коляску в лифт, не потрудившись попрощаться.

— Это не то, о чем ты думаешь, Рейчел, — говорит Джордан, последовав за мной и придержав двери лифта.

Рейчел шагает в сторону, пропуская других людей в лифт.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это не то, о чём я думаю? Определённо, это именно то, что я подумала, не так ли?

— Ты ошибаешься, — возражает Джордан, когда двери почти закрылись.

Лифт поехал вниз. Я наблюдаю, как Джордан побледнел после этого разговора, его челюсть сжата.

— Если бы я знала, что она работает здесь, я бы выбрала другую клинику, — шепчу я, надеясь, что другие пассажиры меня не услышат, хотя их внимание итак было приковано к сотовым телефонам, или у них были наушники.

— Ты не виновата, — отвечает Джордан.

Лифт опускается, двери открываются, и мы выходим.

— Когда вы расстались? — спрашиваю я. — По её реакции, я подумала, что она всё ещё считает, что вы пара.

— Если тебя интересует, встречался ли я с ней, когда встретил тебя, то нет. К тому времени мы уже расстались, — отвечает Джордан, — не беспокойся.

— С чего ты взял, что меня это тревожит? — я ускоряю шаг, не заботясь о том, успевает ли он за мной, мы с Пайпер торопимся домой.

Я не волнуюсь, что придётся одной пройти этот путь. Насколько я знаю, свободное время Джордана заканчивается, а я просто хочу остаться одна. Я просто ненавижу подобные сюрпризы. Отец моего ребенка, после единственной совместной ночи, который появляется через год, когда уже поздно. Или его бывшая девушка, о которой я ничего не хотела бы знать.

Я хотела бы вернуть мою прошлую жизнь, я бы сейчас закончила кормить Пайпер, и мой перерыв на ланч подходил бы к концу, потом я вернулась бы на работу, не потому что необходимо, а потому что я этого хотела. Как обычно, я бы пришла домой вечером, и Марсия рассказывала бы мне, как прошел день у Пайпер, перед своим уходом. И вечер был бы посвящен только мне и Пайпер.

Однажды, я не пошла на работу, мы провели целый день вдвоём, и я была счастлива.

Не только жизнь Джордана изменилась вчера вечером. Моя тоже. Когда Джордан не ответил мне в прошлом году, я смирилась с тем, что мне придётся поднимать Пайпер в одиночку. Я знала, что это будет тяжело. Но всё рухнуло, когда появился Джордан. Его появление изменило меня, я не узнала в себе эту эмоциональную женщину, чего я никак от себя не ожидала, так это чувство ревности, злости и, прежде всего, страха.

Если это первые 24 часа, что же будет завтра… и послезавтра?

Я радуюсь, что он молчит по дороге домой. Когда неожиданно у него начинает звонить телефон, он произносит, что перезвонит. Когда телефон звонит в пятый раз, он ставит его на беззвучный режим и убирает в карман.

— А ты популярен, — говорю ему. Прогулка успокаивает меня, паника отступила, хотя это не повлияло на состояние Джордана. Он хмурится.

— Неважно, — говорит он, когда я поднимаю малышку, чтобы он спустил коляску на станцию метро. В вагоне мы не разговариваем. Всё внимание направлено на Пайпер, которая начала беспокоиться. Слишком много незнакомых и громких звуков для её детских ушек. Раньше, я никогда не ездила с ней в метро и, пожалуй, не сделаю этого снова.

Когда мы, наконец, доезжаем, Пайпер вовсю капризничает. Мне приходится взять её на руки, чтобы успокоить. Джордан провожает меня до самого дома. Но не стал спрашивать, можно ли зайти. А я не стала приглашать.

— Думаю, было бы правильнее подождать результатов теста, перед тем как мы начнем договариваться про посещения и прочее.

Он хмуро кивает, как будто мысли его заняты чем-то посторонним:

— Согласен. Рад, что мы сегодня всё сделали. Спасибо, что согласилась.

— Пожалуйста.

— Я прошу прощения за Рейчел, — говорит Джордан, — мы встречались пять лет и три месяца, но до того как мы с тобой встретились, наши отношения с ней были завершены. Я не видел её с момента разрыва отношений и не мог предположить, что она работает там.

— Это не твоя вина, Джордан. Всё нормально. Никто из нас не знал. Давай просто о ней забудем?

Когда Пайпер начинает беспокойно возиться, Джордан дотрагивается до моей руки, посылая волны тепла, побежавшие по моему позвоночнику.

— Спасибо тебе, Эдди. Не буду задерживать тебя и Пайпер. Мы поговорим позже.

Затем ещё раз дергает за игрушку Пайпер и, попрощавшись, уходит.

Глава 4

Джордан

Я не могу сразу пойти домой. Я отключаю телефон и решаю проветрить голову. Не верится. Из всех людей, с которыми я не хотел бы встречаться после возвращения, я встречаю Рейчел Каллован. Почему именно её? Вдобавок, она работает доктором, в клинике, которую Эддисон выбрала для сдачи теста, это означает, что у неё есть доступ ко всем данным, которые мы заполнили.

Не поэтому ли мой телефон не прекращает трезвонить, с тех пор как мы вышли из клиники?

Мама: Джори, что там насчёт тебя и некой девушки?

Папа: Что за ребёнок?

Сестра, Кейтлин, из Калифрнии: Что происходит?

Должно быть, Рейчел сначала позвонила моей маме, зная, что это всё, что потребуется. Потом мама позвонила папе, скорее всего, когда у него был самый разгар рабочего дня. Затем она позвонила Кейтлин в Калифорнию, чтобы выяснить знает ли моя сестра что-нибудь. Я уверен, что кое-кто из этой цепочки позвонит моему лучшему другу.

Я прохожу два квартала, раньше тут шли грузовые потоки, однако теперь от Гансвуртской улицы через Челси до Джавитского конференс-центра появился современный парк, наряду с музеем Искусств. Это сильно повысило стоимость недвижимости в районе.

Я нахожу свободную скамейку и сажусь, оперев руки на колени, уставившись в телефон.

Господи, как теперь пойти и рассказать родителям про Эддисон и Пайпер?! Я собирался представить их за ланчем или обедом в доброжелательной обстановке, но теперь кот выпрыгнул из мешка.

Прямо сейчас смс-ки продолжают сыпаться, и я знаю, не стоит говорить с ними сейчас. Они не должны узнать, как мы с Эддисон познакомились. Дьявол, даже Эддисон не хотела говорить об этом, когда мы встретились, и определённо не тогда, когда мы были заняты в моих апартаментах.

***

Эддисон было необходимо выпустить пар в ту ночь, это было очевидно по её настрою напиться, один коктейль Лонг-Айленд, следовал за другим, хотя следующий она не успела допить, потому что мы закончили разговор и… начали петь. Я в жизни никогда раньше не пел в караоке, но тогда я пел Сонни и Шер «Ты у меня есть, детка», потому что не хотел, чтобы она ушла. Мы смеялись как сумасшедшие, когда допели, хохотали, пока из глаз не потекли слёзы. Затем, как Золушка, осознав, что почти полночь, она объявила, что ей пора. У неё была утренняя смена в госпитале.

Когда мы вышли, начался небольшой дождь, и я предложил найти для неё машину. Вместо этого она схватила меня за руку и пошла вперёд по Королевскому Бульвару.

— Мне всё равно, что идёт дождь. А тебе?

— Не важно, — ответил я, следуя за ней. Я уже любил её смех и привычку убирать локон за ухо.

— Ты живёшь где-то тут? — спросила она. — Тебя как будто знают все в этом баре.

— Только потому, что я рядом живу, — ответил я, — пойдём, посадим тебя в машину.

Мы успели добежать до навеса моего дома до того, как полило сильнее. Немного расслабившись, пока пережидали дождь, Эддисон взглянула на меня.

— Знаешь, а ведь я никогда не делала так раньше.

— Не делала что?

— Не заходила в бар, не брала напиток и не пела при всех.

Я усмехнулся.

— Это твой первый раз во всем, Эддисон.

— Можешь звать меня Эдди, — проворковала она. — А знаешь, чего я ещё никогда не делала?

Я покачал головой:

— И что же?

— Я никогда раньше не пробовала закадрить парня, — прошептала она, вставая на цыпочки. Её губы коснулись моего подбородка.

— Это то, что ты делаешь сейчас?

Она кивнула:

— Думаю, да, хотя прямо сейчас я ужасно нервничаю. Не думаю, что дойду до конца.

— Почему нет?

— Потому что ты можешь сказать нет, — ответила Эдди, отводя взгляд. — Не бери в голову. Забудь, что я сказала.

Выглядело так, как будто происходило что-то, чего она не ожидала, и я, обняв её подбородок пальцами, повернул его к себе.

— Ты пьяна, Эдди? — спросил я, изучая её карие глаза. Она выпила только один коктейль и едва пригубила второй. Тем не менее, она могла захмелеть.

— Хмельная, но не пьяная, — ответила она, нахмурившись. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я собираюсь поцеловать тебя и хочу, чтобы ты понимала происходящее.

Она улыбнулась:

— Интересно.

— Почему?

— Потому что я тоже собираюсь тебя поцеловать. Я хочу сделать с тобой ещё много разных вещей, но только этой ночью.

— Серьёзно? — спросил я. — Почему?

— Потому что хорошие девочки, такие как я, не должны это делать.

— Конкретнее, не делать чего?

— Этого, — прошептала она, целуя меня, и это было всем, чего я желал. Я чувствовал её руки на своей шее, женские пальчики игрались с моими волосами. Она ощущалась как мёд, мягкие губы Эдди приоткрылись, когда мой язык скользнул между ними. Она была такой маленькой в моих руках и так прекрасна. Я должен был позвонить в такси и отправить её домой. И она должна была поступить также.

Но мы оба не стали этого делать.

Вместо этого мы поднялись в мою квартиру на десятом этаже и ввалились туда. Она хотела исследовать меня всего и играть. Она жаждала испытать всё, чего у неё не было раньше. Она хотела побыть плохой девочкой.

— Только на одну ночь, покажи мне, — шептала она, — и мы разойдёмся разными путями.

Я планировал прожить за границей год, такое предложение от нее мне подходило. Она сказала, что работала врачом. Нефрологом. «Не уролог», — смущаясь, пояснила она. Она упорно работала, чтобы достичь того, что у неё было теперь, и эта женщина не готова к серьёзным отношениям. Эдди боялась связаться с неправильным мужчиной.

— У тебя кто-то есть? — задал я вопрос, на что Эддисон покачала головой.

— Уже нет, а у тебя?

— Не сейчас, — ответил я, и это было правдой. Рейчел и я разорвали отношения. Это решение привело меня в благотворительную организацию «РеБилт ту Хил», которая занималась постройкой школ в отдалённых деревнях юго-восточной Азии. Если на другом конце мира я все ещё буду думать о Рейчел, почувствую, что не могу без неё, тогда мы будем вместе, и я сделаю ей предложение, когда вернусь. По крайней мере, таков был мой план.