ОПЫТ о ЗАПИСКАХ Г. ВИЛЬГЕЛЬМА ПОВЕСТЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЕ ДЕВИЦЫ ГОДИШЬ, УБОРЩИЦЫ

Как в один день после обеда поджидал я в Мазаринской улице знакомого седока, то вот вижу я, что идет ко мне одна небольшая молодая девушка гораздо изрядная, которая спросила меня: Друг мой, что ты с меня возьмешь отвезти меня к Круглому Мосту? Мамзель, сказал я ей, вы меня не обидите. О! никак, говорила она, я хочу порядиться. Изволь, вы мне дадите двадцать четыре копейки, совсем круглую монету… Да, да, как же он забавен с своими двадцатью четырьмя копейками! Тут не больше одного шагу. Я тебе дам двенадцать: возьми, ну, уж пятнадцать, а если не хочешь, то я возьму одноколку… Изволь, мамзель, садись. Вы мне дадите на попойку… О! уж этого-то нет, не ожидай ничего: и так очень довольно. Однако ж, послушай, извозчик, подыми твои стекла, очень ветрено и (ни малехонько не дуло) это разобьет мою прическу; и тетушка моя подумает, что я была и неведомо где. Вытащил я мои деревянные ставни, и вот мы поехали.

Против самых Театинцов упал один ставень в дверные рамы, и слышу я: Кучер, кучер, подыми свой ставень, который упал.

Во время, как я подымал ставень, прошел тут один господчик, который заглянул в мою коляску, и который тотчас сказал: А! а! это мамзель Годишь! Ах, Боже мой! куда вы так едете одна-одинёхонька? Я, сударь, еду туда, куда я еду; вам до того нет дела, отвечала она. А! когда так, говорил он, то вы правы; однако почувствуйте, сударыня, что девица как вы, которая едет на извозчике после обеда, совсем одинехонька, не ездит в этот час убирать госпож.

В этом-то вы, господин Галонет, очень обманулись, отвечала Годишь, и это такая правда, что вот чепчик, который я теперь лишь наколола, чтоб отвезти к одной госпоже, которая поедет в Оперу в верхнюю галерею.

Воистину, эта плутовочка выдернула из-под своего платья чепчишко, который был внизу. И господин, увидя его, сделал ей поклон, смеючись, и пошел.

Что касается до этого, сказала девица Годишь, как он уже ушел, мужчины очень любопытны! К тому ж, для чего твой ставень некрепко держится? Это сын портного нашей масти, который не пропустит пойти везде рассказывать. Это самой злой язык из всего квартала, также и сестры его болтуньи; потому что я несколько получше их обеих одеваюся. Надобно, чтоб я была очень бессчастна, что я с ним тут повстречалась! возьми, вот твои пятнадцать копеек; я не хочу больше ехать в твоей негодной коляске. Ах, Боже мой! что теперь скажут? Если тетушка моя про это сведает, то я пропала! Изрядно, что ж ты стоишь, как деревянный чурбан, сказала она мне, который слушал ее, не говоря ни слова; поезжай же, куда я тебе сказала, пусть что ни будет. Всеконечно, надобно, чтоб я свезла мой чепчик; эта госпожа меня дожидается; ступай же поскорее.

Вот мы поехали, и приехали к Круглому мосту, где не было госпожи за туалетом ни в горсти моей руки. Мамзель Годишь смотрит направо и налево и во все стороны. Наконец она мне говорит: друг мой, хочешь ли ты, чтоб я посидела в твоей коляске до тех пор, пока придет один мой двоюродный брат, который должен меня проводить в одно место после того, как я побываю у этой госпожи? Я тебе за это заплачу. Охотно, сударыня, сказал я ей, потому что я имел к ней склонность; и потом, очень мне хотелось видеть двоюродного ее брата, о котором я несколько сумневался, а считал, что он ей такой же родня, как и я.

Чрез добрую большую четверть часа, увидел я большого молодого человека, который шел, тук, тук, от ворот с. Гонория. Я его указал мамзеле Годишь, не это ли ваш брат? Ах, да, право он! кликни его, ведь он не знает, что я сижу в карете. Я побежал за братом, который пробирался по дороге Шейлотской; и я ему сказал: Господин, там сидит мамзель ваша сестрица Годишь, которая хотела бы с вами слово молвить. Тотчас после большого мне благодарения, побежал он к моей коляске, влез в нее, и вот мои люди шептали, как кривые сороки, долгое время. Наконец, сказали они мне, чтоб отвез я их в какой знакомый мне кабак, и что я доволен буду ими, если я захочу дожидаться, чтоб назад их отвезти в Париж, как они поедят салаты. В то же время Господин, чтоб показать мне, что он тароватый человек, сунул мне в руку на счет заднее колесо.

Я хотел отвезти их ко вдове Трофее, но нашли они, что это было очень близко Солнца. Потом я говорил им о Леднике шейлотском, или о г. Лиардше в Руле; но им лучше показался Ледник, куда я их в скором времени привез и выпустил.

Как я очень сумневался о их братстве, то я мигнул хозяйке, которая разумела этот язык столько, сколько было можно, и она их посадила в небольшом кабинете внизу окнами в сад.

Что касалось до меня, то я поставил к месту мою коляску и, как тут много было постояльщиков, то вынул я подушки, которые хозяйка кабака отнесла в ту комнату, в которой был мой народ, чтоб никто их не унес.

Спустя около двух часов, захотелось мамзеле Годишь выйти на воздух в сад; братец ее туда ж пошел с нею, и стали они смотреть танцевания.

Я в это время был с двумя моими друзьями, мне знакомыми, из коих один был солдат малых корпусов, и пили мы кружку вина, евши остаток цыплячья фрикасе, который подали мне брат и сестра в сад с остальной салатой, так что мы не худое кушанье ели.

Как мы недалеко были от танцев, то видел я, как подняли мамзель Годишь миновет протанцевать; потом взяла она своего братца, и стали они вместе танцевать изряднехонько.

Во время, как они не остерегались ничего по причине их танца, вот и г. Галонет, который прибыл с двумя другими молодцами и с двумя девушками. Сперва одна из сих девиц говорила ему, как они шли подле нас: Смотри, братец, вот она танцует с любовником своим Делоном. Ах! сучонка, отвечал он, я ведь очень сомневался; вот как я выпью мою рюмку вина, то и я пойду, подыму ее в мою очередь.

Что было сказано, то было и сделано: эта бедная девка Годишь вся побледнела, а г. Делон стал как полотно, когда г. Галонет хотел ее взять танцевать, очень учтиво, шляпа в одной руке, а белая перчатка в другой.

Я очень видел, что хотела она ему отказать; однако я и то также видел, что не смела она того сделать, потому что она танцевала с другим; и что могло бы произвесть шум, как лучше сего не требовал г. Галонет, по его виду, так наиболее что сего не делается, потому что это бесчестно, когда пьют в полном кабаке.

Со всем тем она танцевала ни больше ни меньше, как будто была тому рада, и чтоб показать г. Галонету, сколь мало о нем хлопочет, подняла она опять г. Делона вместо того, чтоб взять из тех, кои с ним прибыли, кои были работники портные, так как это ведется с новопришедшими, кои еще не танцевали.

Девицы, кои пришли с г. Галонетом, из них одна, коей рожа была, как пивной стакан, была его сестра, и другая, у коей были ноги кривые, сели за стол подле нашего, и слушал я, что говорила побитая градом, рассуждая о мамзеле Годишь: Поэтому надобно, чтоб сия маленькая тварь была очень бесстыжа, приехать одной со своим любовником в кабак; я бы не приехала ни за что перед целой свет так, как она делает. Ох! эта, сказала косолапая, это для того, что хотелось ей показать свою прекрасную робу атласную на нитках, которая, думаю, ничего ей не стоит; изрядно, отвечала другая, я об заклад ударюсь, что этот глупец Делон ей подарил, который украл у отца своего. Он прежде сего ко мне хотел подъехать; но скоро увидел, что это не с Годишей дело иметь. Право, такой вонючке, как она, очень пристало носишь робу с выкладкой и мантилию с капюшоном. Я никогда не ношу, а хотя б, то я ведь дочь мастера портного, который есть главный наемщик в нашем доме, а к тому, с тем, что я достаю за мое шитье, от меня только зависит иметь такую же, если б я захотела; однако, эти люди счастливы; батюшке моему очень хочется весь этот дрязг со двора согнать, к тому ж и тетка ее никогда в срок денег не платит. Ах! посмотри-ка, Гого, вдруг она сказала, как же она вывертывается, танцевавши, не скажут ли, что это оперная девушка?

О! что касается до этого, сказала другая, очень бы я досадовала, если б я так танцевала, как она. Ты очень знаешь, Бабе, как мы последний раз были в Грокейлу. Ну, скажи, с такими ж ли я танцевала кривляньями? И если б я при том никогда не училась. Что касается до меня, сказала Бабе, то покойная моя матушка заставляла меня учиться, более трех месяцев, у ярмарочного балетного мастера г. Коленя, которому, право, давали по тридцати добрых копеек за месяц украдкой от Батюшки моего: а ему сказывали, что он друг брату моему, который учит даром.

Сей г. провожал нас по некоторым праздникам и по воскресеньям на игру г. Коленя, что нам ничего не стоило, ни сестре моей, ни мне. Итак, были тут девки, кои на театре танцевали, словно как Годишь. Тьфу, как это гадко для честной девицы! Также я это почитаю за грязь моих башмаков. Пошла, пошла, не бойся, чтоб я ей когда-нибудь первая поклонилась.

Ох, однако ж, сказала Гого, между тем как Бабе отдыхала, как она несколько изрядна, то кажется… Что вы, мамзель, называете изрядна, вдруг перехватила Бабе, чуть было не задохнувшись, знаешь же ты силу в кошках! разве потому, что у ней большие глаза черные? О! разве ты не видишь, что она коса? Если я захотела положить коробочку, то я бы такой же цвет имела, как она. Слушай, Гого, не говори мне об этих носишках приплюснутых; а к тому ж, она всегда сжимает рот, без чего был ли бы он так мал? Должно сказать, что Годишь не худо сотворена; однако ж, она не так высока, как я. Видала ль ты, как она в короткое платье одевается? О, вот такого я терпеть не могу, грубо сказала косолапая, ничего нет гаже того. Разве ты не видишь, что это для показания своих веретенных берц, подхватила Бабе, и ногу, о которой подумают, что всякий час подломится?

Все то правда, сказала Гого, что похоже на правду; однако это не мешает, чтоб господа не делали ей приятных глаз. К тому ж она, может быть, имеет разум? Ах! тут-то захотела разума. Это не что иное, как только вздор, и без некоторых малых слов, ничего не стоящих, которые те негодные люди любят слушать, как девушки говорят, была б глупее горшка и кружки. О! я тебя уверяю, что со всеми моими рябинами я не променяюсь на нее, промолвила Бабе, приоправя свой стан, а потом вдруг: Боже мой! Можно ль так грудь оголить, как она? Чтоб выказать свой прекрасный скелет. Мне бы очень прискорбно было так открыть грудь, как она; и если б, без хвастовства… Однако, не говори больше об этой повесе, я бы хотела ей о ней рассказать.