Они пересекли комнату, оставив меня сидеть за столом, открывая рот. Затем, взявшись рукой за дверную ручку, миссис Хилер посмотрела на меня и добавила: – Ты выглядишь как умная женщина, Милли. Надеюсь, мои инстинкты меня не подвели.

С этим, они вышли из моей квартиры, оставив меня смотреть им вслед, задаваясь вопросом, что, черт возьми, только что произошло, и что я собираюсь с этим делать?

ГЛАВА 44

Джексон

ЕЩЕ ОДИН ПОНЕДЕЛЬНИК, ЕЩЕ ОДИН РАБОЧИЙ ДЕНЬ, ЕЩЕ ОДИН день я тупо проживал свою жизнь. На самом деле, я не живу, просто переплываю из минуты в минуту, ожидая конца дня.

Я был в такой депрессии, что сам действовал себе на нервы, и когда ходил по классу, следя за тем, чтобы ученики сосредотачивались на своих тестах, а не заглядывал в чужие, я поклялся покончить с этим дерьмом сегодня вечером.

Может, попросить парней пойти со мной выпить.

Как будто, вызвал его своим воображением, я увидел лицо Тая в смотровом окне двери. Поднял палец, показывая, что не могу говорить, поговорим по позже. Вместо того, чтобы как обычно кивнуть, что понял, он глупо улыбнулся, поднял два больших пальца и открыл дверь.

Что за…?

Я остановился по середине комнаты, когда Милли вошла в дверь, только что открытую Таем, с листком бумаги в руках.

Я впился в нее взглядом, как утопающий. Мягкие волнистые кудри каштановых волос и красивое платье, с цветочным орнаментом, подчеркивали ее изящные изгибы и стекали к ногам в сандалиях. Она выглядела сногсшибательно, как же я скучал по ней, она могла одеть на себя мешок, но все равно, была бы лучшим созданием, которое я когда-либо видел за всю свою жизнь.

Когда мое сердце вернулось к жизни, я остановил себя, чтобы не броситься к ней и не взять ее на руки.

Мне нужно быть умнее и оберегать себя. В конце концов, я понятия не имею, почему она здесь.

– Милли, эээ… привет, что ты здесь делаешь? – спросил я, пытаясь казаться беззаботным, но все испортил, когда у меня сорвался голос.

– Мне нужно было тебя увидеть, – тихо ответила она.

– У меня сейчас середина урока, может быть, мы сможем увидеться после школы, – предложил я, последнее, чего бы я хотел, это, чтобы она ушла. Тем не менее, я не мог позволить себе показать нетерпение. Я не хотел, чтобы она думала, что я тоскую по ней, как какой-то влюбленный подросток, хотя именно это, было мое точное описание.

Надо быть мужиком.

– Я на минутку, – спорила со мной Милли, ее голос дрожал.

Я видел, как она глубоко вздохнула, и бумага слегка дрожит в ее руках, собирал все свое «мужество», чтобы подойти к ней, когда она остановила меня, своими словами.

– Какое самое сильное наказание существует, если вы уже потеряли все, ради чего стоило жить?

Ее голос был сильным, когда она читала с листа, я услышал, как класс начал бормотать.

– Шекспир, - прошептал один из моих учеников в классе, я был горд, что он вспомнил.

– Мне очень жаль, – сказала Милли, глядя на меня. – Я была напугана. На самом деле просто в ужасе. Побег Кайлы, видя, что происходит в ее жизни, как она справляется со всем этим, вернуло все те чувства, которых не было годами, я пришла в ужас.

Я ждал, чтобы услышать больше.

Она посмотрела вниз.

– Лучше потерять свою гордость за того, кого любишь, чем потерять того, кого любишь, из-за гордости.

При слове «любовь» мой мир остановился, через гул в ушах я расслышал, как, на этот раз, другой студент сказал немного громче: «Гордость и предубеждение».

Я осмотрел комнату и увидел, что на нас было сосредоточено все внимание учеников. Были улыбки и лица, покоящиеся на ладонях, один ученик даже делал заметки. Если бы кто-то вытащил чашку попкорна, я бы не удивился.

– Я боялась, тряслась как курица, я знаю, что это не то, что тебе или Кайле нужно в жизни, но обещаю, что такого больше никогда не повторится. Я знаю, что могу помочь Кайле пройти через это, не только потому, что я прошла через то же самое, но и потому, что я забочусь о ней. О ее счастье. И когда она и твоя мама, пришли ко мне, я поняла, что мы сможем пережить это тяжелое время, вместе.

– Моя мама и Кайла приходили к тебе? – спросил я, вспомнив настойчивое желание Кайлы поехать к моим родителям.

Хитрющая девчонка.

Милли нервно откашлялась, вернув мое внимание.

– Когда я смотрю в твои глаза, я вижу не только тебя. Я вижу свое сегодня, мое завтра и наше будущее. На всю оставшуюся жизнь.

– Не думаю, что знаю откуда это, – сказал один из парней.

Через несколько секунд кто-то, я думаю, это была Джинни, сказала: – О, я думаю, что это «Чужестранка» (Outlander -Первый из восьми в серии исторических романов Дианы Гэблдон).

Я увидел, как Милли слегка улыбнулась, и решил, что Джинни заслужила «пятерку» за то, что прочитала больше, чем требуется.

– Я никогда раньше не чувствовала того, что чувствую к тебе, и, наверное, никогда не почувствую. Знаю, что испугалась и запуталась, прошу прощения за боль, которую причинила, но надеюсь, ты сможешь простить меня. Дай мне еще один шанс.

Я не двигался, не кивал и не делал никаких движений. Я был не просто ошеломлен, хотя и был, это было не так страшно, хотя и это тоже. Это было похоже, что я потерял сознание от счастья.

Парализовало.

Эта женщина, превращала мою жизнь в одну из книг, которые цитировала, книги, были моей страстью, моей работой…

– Мое сердце - всегда будет принадлежать тебе.

Ее руки опустились, лист висел в ее пальцах. Лист, который я бы поставил в рамку, чтобы показать нашим детям, внукам и правнукам.

– «Чувство и чувствительность!» («Sense and Sensibility!» - Роман английской писательницы Джейн Остин.) – закричал Джонатан, явно довольный, что первый догадался.

Я очнулся и наконец подошел к ней.

Голова Милли откинулась назад, когда она посмотрела на меня с надеждой в глазах. – Мне нужен этот листок, – сказал я, прежде чем связать наши судьбы поцелуем.

Я пытался не обращать внимания на аплодисменты и свист моих учеников, но когда я прервал поцелуй и отступил, мы оба ухмылялись.

– Ладно, ладно, – сказал я, пытаясь успокоить их, потом подумал, хер с ними и сказал: – Вы все получаете пятерки.

Милли рассмеялась, когда класс снова зааплодировал.

ЭПИЛОГ

Милли

ЭТО БЫЛО САМОЕ КРАСИВОЕ ЗДАНИЕ, что я когда-либо видела.

Каменное, с темными ставнями, белыми колоннами, ярко-зелеными деревьями и пышными красными кустами. Особняк Грейсленд был таким, каким я себе его и представляла, даже лучше. И это, только снаружи.

Нам потребовалось больше времени, чтобы приехать сюда, чем планировалось. Попытка совместить расписание школьных занятий Джексона и быстрое развитие компании «Three Sisters Catering», когда мы стали проводить элегантные детские вечеринки, ставшие основной частью нашей работы на сегодняшний день, усложнили задачу.

Но теперь, спустя шесть месяцев, мы наконец-то оказались в Мемфисе, и сейчас, я пытаюсь рассказать Кайле что-то удивительное про Элвиса.

– Знаешь почему он король рок-н-ролла, - объясняла я, когда мы шли в Сад Медитации. – Он по-прежнему является рекордсменом по числу лучших хитов, их 40, он снялся в тридцати одном фильме, выпустил более ста пятидесяти альбомов и синглов и был избран в пять залов славы.

– Тебе нужно здесь поработать, – сказала Кайла между облизыванием своего, вручную глазированного мороженого в рожке, купленного в «Сладости у Минни Мэй» (Minnie Mae’s Sweets) в Мемфисе рядом с поместьем Элвиса Пресли.

Джексон расхохотался, обычно, я бросил бы на него смертельный взгляд, но я была слишком счастлива, чтобы даже просто грозно зыркнуть на него.

Джексон превзошел себя, в этой поездке. Когда мы решили взять с собой Кайлу, он забронировал номер в Гостевом доме в Грейсленде, где наслаждались уик-эндом от полного погружения в жизнь Элвиса.

Это были самые лучшие выходные в моей жизни, и хотя я понимала, что Кайла предпочла бы Диснейленд, а Джексон, вероятно, что-то еще, но им нравилось наблюдать, как сбывалась моя детская мечта.

Серьезно, это место было настолько удивительно, что я едва выдерживала.

Грейсленд, это не просто особняк… Здесь был автомобильный музей Элвис Пресли Моторс; Музей его карьеры; выставка его вещей; Элвиса Пресли и Мемфис; Сад Медитации; а также экскурсия по Грейсленду. Это было намного больше, чем я могла себе представить.

После того, как мы закончили осматривать Сад Медитации, то прогулялись по всей территории, здороваясь с другими поклонниками Элвиса, наслаждаясь прекрасной погодой. Кайла шла между нами, мы держали ее за руки, и раскачивали. Ее ноги были уже слишком длинными, но нам было все равно, она просто поднимала их, счастливо смеясь и просила нас делать это, снова и снова.

Ей было девять и, вероятно, по меньшей мере пятьдесят фунтов (около 23кг), моя рука начала уставать, когда я увидела знак «Часовня в лесу».

– О, а мы можем пойти туда? – радостно спросила я. Мы обошли почти все, что можно, но в часовне, еще не были.

Мы пошли в направлении указателя, и натолкнулись на очаровательную маленькую часовню, приютившуюся в лесу, и начали охать и ахать. Я положила руку на перила и обернулась, чтобы сказать, насколько здесь прекрасно, когда увидела, что Джексон и Кайла опустились на одно колено и в ожидании, наблюдали за мной.

Я медленно повернулась, и пошла к ним, обхватив руками живот и горло, пока не встала прямо перед ними. Мое дыхание перехватило, когда я увидела, что Джексон держит в руках великолепное обручальное кольцо с тремя бриллиантами на розовом золоте.

Я закрыла рот рукой.

– Милли. – Я была удивлена, что первой заговорила Кайла, но повернулась к ней, и внимательно посмотрела. Она бросила взгляд на своего отца, он кивнул в поддержку, и снова посмотрела на меня. – Я знаю, что сначала была избалованным ребенком, и сделала все, что могла, чтобы оттолкнуть тебя, но это потому, что боялась, что сначала, ты понравишься мне, а потом бросишь. И, хотя ты одержима Элвисом, и слишком часто, целуешь моего отца, ты классная. Ты вкусно готовишь и печешь печенье, когда я прошу, мне нравится помогать тебе на кухне. Кроме того, у тебя крутые сестры, а у меня никогда не было тети. Итак, мы с папой были бы очень счастливы, если бы ты присоединились к нашей семье, а мы к вашей.