Бригада была укомплектована американскими танками М-3С. И за них, конечно, спасибо союзникам, но, откровенно говоря, плохие это танки. Высота почти 4 метра, вес 25 тонн, броня 50 миллиметров. Неповоротливые машины. Промахнуться, стреляя по такому танку, трудно. При попадании в него вспыхивает бензиновый двигатель. Одним словом, не добилась успеха бригада.

А лыжный батальон под командованием капитана Н. И. Костырева прорвался в глубину вражеской обороны почти на 8 километров, захватил деревню Лескино. Однако на других участках продвижение замедлилось, а затем и прекратилось. Залегла пехота. Батареи противника за холмами густо сыпали минами, и, чтобы наблюдать его огневые средства, нам надо было во что бы то ни стало овладеть участком вражеской траншеи на господствующей высотке, вынести туда наблюдательный пункт.

Бегу на НП командира второго дивизиона 62-го гвардейского полка.

— Товарищ Кузнецов, не могут стрелки взять вон тот холмик!

Майор С. П. Кузнецов отлично понял, о чем идет речь.

Первая попытка — неудача. Потеряв несколько человек, ничего не добились артиллеристы 4-й батареи.

— Тут надо не числом, а умением. Никитин пойдет со взводом управления! — решает Кузнецов.

Командир 5-й батареи капитан А. Н. Никитин с горсткой артиллеристов, умело используя огневой налет своего дивизиона, хорошо маскируясь, короткими перебежками добрались до вражеской траншеи и после жаркого боя захватили в ней участок в несколько метров. Капитан мигом организовал на холме наблюдательный пункт, 5-я батарея прицельно ударила по немецким минометам.

Для усиления группы Никитина командир дивизиона направил еще два взвода управления. Им удалось захватить вражеские землянки, расположенные за первой траншеей. Там оказалось оружие, боеприпасы. Враг предпринял все меры, чтобы вышибить из своего расположения артиллеристов, но они, пустив в ход немецкие пулеметы, отразили все атаки. Бои за Гжатск еще не закончились, когда стало известно, что капитан Аким Николаевич Никитин, добившийся успеха не числом, а умением, награжден орденом Суворова III степени.

В течение 22–24 февраля части дивизии смогли лишь незначительно вклиниться в немецкую оборону. Было горько и обидно за неудачи, за потери. Наши воины отдавали все силы, не щадили жизни своей, чтобы выполнить трудную боевую задачу. Лыжный батальон капитана Н. И. Костырева весь день 23 февраля героически дрался в окружении с превосходящими силами противника. Только группке лыжников удалось пробиться к своим.

Обстановка стала круто изменяться в нашу пользу лишь в начале марта. До этого противник проявлял большое упорство, контратаковал. И вдруг что-то там у него надломилось, это мы сразу почувствовали. А дело-то было в том, что наши войска успешно продвигались вперед на орловско-брянском направлении. Кроме того, враг потерял демянский плацдарм. Над его ржевско-вяземским плацдармом тоже нависла угроза.

Немецко-фашистское командование решило отводить свои войска, дабы не остались они в опасном полукольце. Мы установили это в ночь на 4 марта. Находившиеся в готовности отряды (усиленный батальон от каждого полка) по сигналу комдива начали преследование гитлеровцев. Преодолевая множество различных заграждений, гвардейцы по глубокому снегу продвигались на запад и решительными атаками сбивали прикрытие противника. А оно было сильным, ему ставилась задача придержать нас, чтобы отступающие смогли оставить после себя, как требовало германское командование, «зону пустыни». О том, как укреплялся противник в Гжатске, можно судить по очень показательному примеру. Только один сапер из 93-го полка комсомолец А. И. Журавлев обезвредил на дорогах перед городом около 140 мин!

Морозы не слабели, а укрыться и погреться было негде: кругом снег да выжженные врагом деревни. Огромное зарево пожара все время полыхало в стороне Гжатска, оттуда доносились громовые раскаты взрывов.

Гвардейцы рвались вперед. Весь день 5 марта на подступах к Гжатску шел напряженный бой. Части дивизии полукольцом охватывали город. А 6 марта, еще до рассвета, 93-й гвардейский стрелковый полк под командованием подполковника В. М. Лазарева ворвался в город. Этому предшествовали дерзкие действия отважной разведгруппы из пяти автоматчиков во главе с сержантом И. В. Остапенко. Опытнейший разведчик А. У. Жабаров сумел незаметно провести своих товарищей в город, и они завязали там ночной бой. Гитлеровцы приняли пятерых за большой отряд, отвлеклись на этот «десант», чем сразу же воспользовались стрелковые подразделения полка.

Светало, когда мы с генералом Стученко подъезжали к Гжатску. На окраине остановились, выпрыгнули из саней и дальше пошли пешком. Схватка в городе затихла, но перестрелка кое-где продолжалась. Невдалеке, справа от нас, полковая пушка прямой наводкой била по вражескому пулемету. Выстрел, другой — навсегда замолчал пулемет.

— Молодцы! — похвалил артиллеристов командир дивизии.

Направляемся к центру. Навстречу ведут пленных. Значительная часть гитлеровцев еще прячется в подвалах, в разрушенных зданиях. Их выволакивают оттуда наши бойцы, которым очень охотно помогают местные жители, особенно подростки.

Встречаем начарта 93-го полка майора Н. А. Комогорцева. Он докладывает, где действует его артиллерия, рассказывает, как командир противотанковой батареи лейтенант М. С. Малявкин, вступив с передовыми стрелковыми подразделениями в город, обнаружил, что с церковной колокольни бьют вражеские пулеметы. Многих могли покосить с такой позиции. Лейтенант приказал выкатить одну пушку вперед и, став к ней, сам открыл огонь. Стрелял метко, путь стрелкам был расчищен.

Все больше и больше горожан появляется на улицах. Люди выходят из подвалов и погребов. Вид у них измученный, болезненный. Встретив советских солдат, они плачут от радости, наперебой рассказывают о зверствах гитлеровцев. На каторгу в немецкий тыл угонялись все, кто мог работать. Сопротивляющихся уничтожали. В первые же дни оккупации города изверги расстреляли 75 мирных жителей. Многие погибли в концентрационных лагерях. Как сосчитали позже, в освобожденном Гжатске осталось не более тысячи человек. Кто мог тогда подумать, что среди гжатских ребятишек есть и Юра Гагарин!

Перед отступлением фашисты начали планомерно и педантично разрушать Гжатск. Каменные дома взрывали, деревянные жгли. Из 1600 зданий в городе уцелело только 300. Все до единого общественные здания — больницы, школы, библиотеки, театр, клубы, даже баня — лежали в руинах. Колодцы отравлены и минированы.

Во второй половине дня генерал Стученко пригласил меня проехать по всем улицам Гжатска. Мы часто останавливались, чтобы побеседовать с местными жителями. Их интересовало, как идет жизнь в тылу, скоро ли будут изгнаны оккупанты с советской земли, когда откроются в Гжатске школы. Исстрадавшийся город начинал жизнь заново.

Наведался в штаб «своего», теперь 62-го гвардейского артполка. Он разместился в доме № 50 по Бельской улице. Командир полка майор П. М. Игнатов расстелил на столе карту, доложил, что полк расположился согласно приказу. Батареи 3-го дивизиона заняли противотанковую оборону на западной окраине Гжатска.

Уточнив все, что положено, — наличие боеприпасов, горючего, продовольствия, я побеседовал с находящимися здесь артиллеристами. В теплом помещении, имея возможность снять полушубки, посушить промерзшую обувь, гвардейцы чувствовали себя отлично и разговорились. Помначштаба полка по разведке старший лейтенант А. В. Тимаков с большим жаром нахваливал своих орлов:

— Разведчики были на высоте! Лейтенант Семин еще 23 февраля близ Лукьяново вместе со стрелками ворвался в немецкую траншею. Он и начальник разведки дивизиона Гарасюта захватили вражеский миномет. Ударили из него по немцам, уничтожили два пулемета с расчетами. А на другой день, когда враг контратаку предпринял, Семин со стрелками отбивал ее, ранение получил, но с поля боя не ушел.

Тимакова перебил командир полка:

— Воевали все хорошо. Я вам направил наградные листы. Ходатайствую о награждении орденом Красного Знамени командира взвода третьей батареи старшего лейтенанта Ансина. Достоин такой награды! Сражался как и положено коммунисту. Постоянно был с передовыми стрелковыми подразделениями. Когда у деревни Барышево залегла пехота, смело выдвинулся вперед и, корректируя огонь батареи, заставил вражеские пулеметы замолчать. Всего за эти дни третья накрыла две минометные батареи, уничтожила три противотанковых орудия и шесть пулеметов, разрушила четыре блиндажа.