— «Dirty B.» дива. Мы должны называть так наших поклонниц.

— После моей дочери? Иу.

— Нет, Мила будет единственной «Dirty B.» дивой. Никто не может быть такой же нашей фанаткой, как она.

— Ты никогда не видел её фанатизма — это восхитительно и, ну, честно говоря, страшно. Она просто трясёт попой под ваши песни.

— Трясёт двухлетней попкой? — фыркает он.

Поднимаю руки вверх, когда перед нами ставят нашу еду.

— Не говори, что я неправильно её воспитываю.

— Я даже и не думал об этом. Любая женщина, дочь которой трясёт попкой под мою музыку, заслуживает медали.

— Благодарю тебя, — я кладу картошку в рот, — я тоже так считаю. Это настоящий подвиг.

— Что такое? Жопотряска? — вмешивается Тэйт, таща за собой табурет. — Нет, попы Софи хватит на всех нас.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Сопровождаем, — говорит Эйден, садясь с другой стороны стола.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

— Вы издеваетесь надо мной?

— Не-а. О-о-о, фри, — Тэйт наклоняется и хватает горсть из моей тарелки.

Я шлёпаю по его руке.

— У тебя нет девки, которую можно использовать?

— Не-а, Нина не в городе на этих выходных.

— И она твой единственный вариант? — издеваюсь я.

— Единственная, кого он ещё не разозлил, — поясняет Эйден. — Но нет, мы не шутим. Мы здесь как сопровождающие.

— Да, но друзьям не нужно сопровождение, чтобы поесть бургеры и выпить. Кто же знал, что это дерьмо понадобится нам? — выпаливает Кай, делая большой глоток своего пива.

— Это свидание, и по кодексу Бёрков все свидания должны сопровождаться, — непринуждённо отвечает Тэйт, на этот раз хватая фри с тарелки Кая.

— Да? Может тогда тебе следовало ходить на все наши свидания с Коннером в лесу, — бормочу я, кусая бургер.

У меня даже аппетит пропал. Я зла. Чертовски сильно зла. Я понятия не имею, кем считает себя Коннер, посылая своих братьев следить за моим не-свиданием с Каем. Даже будь этл свидание, он не имеет на это никакого права.

Он ясно дал это понять.

Я откидываюсь на стул и беру свой бургер. Кай встречается со мной взглядом и, извиняясь, пожимает плечами. Я принимаю это. В этом нет его вины. К тому же он здесь только потому, что я решила позлить Коннера.

Я приняла незрелое решение и теперь мне приходится иметь дело с последствиями. Даже не могу поужинать с другом.

И, видимо, мне не удастся поужинать с ними тремя без девчачьих группок, то и дело подходящих за чем-нибудь.

— Ах, — я опускаю стакан перед Тэйтом, — ещё один Джек с колой. Сделай двойной.

— Я похож на твоего раба?

— Нет, но так как вы захватили моё фальшивое свидание, а в баре куча девок, ждущих возможности запрыгнуть в постель к любому из вас, предлагаю тебе купить этот напиток, чтобы я смогла пережить предстоящее, как-бы-чертовки-долго это ни продолжалось, — снова толкаю к нему стакан. — Иди.

Спустя три часа, пять Джеков с колой и сотни фанаток, я сажусь в грузовик Кая и громко вздыхаю.

— Напомни мне никогда никуда не выходить ни с кем из вас, — я пристёгиваю ремень безопасности и потираю виски.

— Пьяна, Соф? — смеётся он.

— Нет. Счастлива, но не пьяна. И была бы ещё счастливее, если бы к нам не приставали два твоих брата и команда «Dirty B».

— Команда «Dirty B.»? — изумляется он.

— О, я забыла, они дивы «Dirty B.» — я закатываю глаза. — Прости мою ошибку.

— Только на этот раз, — он улыбается. — Что скажет Коннер, когда ты появишься на своих немного неустойчивых ногах?

— Он, наверное, спросит меня, сколько времени тебе понадобилось, чтобы залезть ко мне в штаны, — вздыхаю я. — А чтобы он начал ревновать, ты прижми меня где-нибудь к стене и начни целовать до одурения.

— Ты не кажешься расположенной к таким фокусам.

— Хм, — мычу я, когда он подъезжает к дому, и сосредоточиваю взгляд на входной двери. — Знаешь, что я ненавижу? Я ненавижу, что мы всё ещё чувствуем то же, что и до моего отъезда из Шелтон Бэй. Ничего не изменилось. Я хочу, чтобы он ненавидел меня, потому что тогда, возможно, я не буду любить его так же сильно, как и раньше.

— Всё ещё счастлива? — Кай поворачивается на своём сиденье и вздёргивает брови.

Я ударяю его в грудь.

— Я была. Однажды. Теперь всё, что даёт мне хоть капельку счастья, — Мила. Я безумно люблю её, Кай, и мне жаль, что я до сих пор люблю её отца. Хотела бы бы я поставить всё, чтобы не желать его так сильно.

— Тебе нужно в кровать, Соф, — перебивает он меня.

— Почему? Я только высказала свои мысли вслух.

— Я знаю. Но я не тот человек, которому ты должна говорить это. Проблема в том, что человеку, которому тебе должно рассказать о них, ты, пожалуй, вовсе и не должна.

— Это не имеет смысла, Кай, — я расстёгиваю ремень безопасности, беру сумочку и, толкнув дверь, выскакиваю из грузовика.

— Слушай, Соф, — он обходит грузовик и останавливается передо мной. — Не чувствуй себя виноватой за свои чувства. Мы все имеем право чувствовать себя так, как на самом деле не должны.

Он грустно улыбается.

— Кай, клянусь, если ты скажешь, что любишь меня, я оторву тебе член.

— Когда-то, — он подмигивает, — когда-то.

— Ты задница.

Обнимаю его за талию, и он обхватывает меня за плечи, немного сжимая.

— Теперь иди внутрь и попытайся лечь в кровать, не пробуждая зверя.

— Мужчину или его пенис? — сухо спрашиваю я, отступая назад.

— Это одно и то же, — он снова подмигивает, но теперь со смешком, и прислоняется спиной к грузовику.

— Да ладно, — я поворачиваюсь к двери и вставляю ключ.

По крайне мере, я пытаюсь. Прежде чем у меня получается, дверь распахивает очень злой полуобнажённый Коннер Бёрк.

— Ты не очень хорошо соблюдаешь границы, — говорю я, проталкиваясь мимо него.

Снимаю обувь в коридоре и роняю сумку. Он смотрит на меня с минуту, прежде чем выйти на улицу для разговора с Каем. Я остаюсь стоять в дверном проёме со скрещёнными на груди руками.

«Кем он себя, чёрт возьми, возомнил? Моим отцом?»

Коннер и Кай перекидываются парой слов, после чего Коннер кивает и возвращается обратно в дом.

— Внутрь, — рявкает он.

— Мы сегодня такие властные, — я разворачиваюсь на пятках и прохожу дальше.

Снимаю куртку и вешаю её на крючок, а затем поворачиваюсь в сторону кухни. Вода. Мне нужна вода.

— Хорошая ночка? — он идёт за мной.

— Почему бы тебе не спросить об этом своих сопровождающих? — я захлопываю шкаф и наливаю себе стакан столь необходимую воду.

— Я пытался. Но они оба слишком боятся потерять свои яйца, чтобы рассказать мне что-нибудь. Представь себе.

— Да, как удобно, — я выпиваю воду, ставлю стакан и поворачиваюсь к нему, стараясь встретиться с ним взглядом. — Я не знаю, как ты хочешь меня обмануть сегодня или в какую игру играешь, но прекрати. Это убого.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Конечно, не имеешь, — я подхожу к нему, останавливаясь в паре сантиметров. — Мы не принадлежим друг другу, Коннер. Мы здесь ради Милы. Сколько ещё раз тебе повторять? Если я захочу пойти на свидание с кем-то, то ты не сможешь останавливать меня, как и я не смогу остановить тебя. Мы родители, но не пара. Это конец чёртовой истории.

— Ты права. Так, может, мне стоит присматривать за Милой, пока ты ходишь на свидания?

— Почему бы и нет? — я вскидываю брови. — Чертовски уверена, что последнии два года ты каждую ночь влюблялся в новую горячую конкурсантку «American Idol»², делая всё, что взбредёт тебе в голову.

— Потому что я не знал!

— Ты всё равно поедешь в тур! — тыкаю пальцем ему в грудь. — Ты всё равно уедешь, и у тебя всё равно будут девушки и всё, что тебе захочется!

Нагнувшись, пробегаю мимо него, моё сердце бешено колотится. Джек не такая уж блестящая идея.

— Так вот в чём вся причина? — спрашивает он. — Твои страхи. Не её. Твои.

— Не смей! — я набрасываюсь на него. — Не смей стоять здесь и притворяться, что я ставлю себя выше неё. Никогда, Коннер! Никогда! Всё, что я чувствовала, всегда было на втором месте, всегда после неё и тебя. Всегда!

— А теперь я даю тебе шанс поставить свои чувства на первое место. Так что говори, — он упирается руками в стену над моей головой.

— Нет, — шепчу я, отворачиваясь, — нет, потому что это не важно.

— Это важно для меня.

— Ну, не для меня, — я опускаю его руки и отхожу, — больше нет. Я забрала её, чтобы ты получил всё, о чём всегда мечтал. Я забрала её, чтобы ты получил всё, что когда-либо хотел. Вот и всё.