Ни когда его молния брюк словно рисовала зигзаги на его члене.

— Я полагаю, мы договорились, — произнёс Лукас, его голос, хриплый от похоти, звучал грубее, чем он того ожидал.

Она моргнула. Опустила руку вдоль бедра. Чувственное удовольствие стёрлось с её лица, как будто оно никогда не смягчало её прелестные черты. Осанка застыла, плечи расправились. Лукас буквально ощутил, как стена приличий мгновенно выросла между ними. Слишком поздно. За те несколько секунд он смог увидеть чувственное создание, скрытое за фасадом благопристойности. Это... соглашение могло быть во имя отмщения, но их брак не был бы только названием. Он уже вкусил её страсти. И он жаждал большего.

Сидней смотрела прямо на него.

— Вы дерётесь грязно, Лукас Оливер, — прошептала она.

— А иначе драться нельзя, Сидней, — так же тихим голосом иронично ответил он. — Одна неделя.

Она заморгала.

— Что? Одна неделя для чего?

— До нашей свадьбы.

Ее голова дернулась, будто слова ударили ее.

— Ты шутишь? Этого времени недостаточно.

— Мы не будем устраивать шикарный прием, чтобы засветиться на первых полосах газет. Нам не нужно больше времени.

— Мне. Нужно, — прошипела она сквозь зубы. — Две недели. По крайней мере.

Он изучал ее, отметив вспышку в ее глазах, намекающую, что ее самообладание быстро подходит к концу. Боже, на это стоило бы посмотреть. Сидней, дающая волю чувствам, раскованная. Учитывая, что этот намек, на что бы это ни было, все еще покалывал ей язык.

— Ладно, — уступил он, не задумываясь, почему решил не доводить внезапную идею до конца. — Две недели.

В комнате повисла звенящая, напряженная тишина, тяжелая от невидимой, но осязаемой силы.

— Как долго? — спросила она. — Как долго это будет продолжаться, прежде чем я освобожусь?

Эти слова не должны были так его ужалить. Но, черт побери, ужалили. Проклятье, брак — это ловушка, созданная, чтобы сломить дух и обманом заставить людей потерять их индивидуальность, голос и гордость, и все это под видом капитуляции, доверия и, самого обманчивого из них, любви. Но это была ловушка, в которую он заходил добровольно. С ней.

— Год, — произнес он сквозь зубы. Вот и все, что ему было нужно для исполнения планов, которые он уже привел в движение. А к тому времени он уже, скорее всего, отгрызет себе ногу, чтобы избавиться от оков семейной жизни. — При разводе ты получишь приличную компенсацию за причиненные неудобства.

— За причиненные неудобства? Так ты называешь затруднения, связанные с причинением боли моей семье, унижением Тайлера и его семьи и разрушением моей репутации? — она фыркнула. — Забери себе свои деньги. Но мне нужен контракт, — лед и подозрение растаяли и исчезли из ее голоса. — Мне нужен письменный, официальный, юридически обязательный договор, что ты не отправишь моего отца в тюрьму и оставишь его в покое.

Оставить Джейсона в покое? Она что, действительно поверила, что их помолвка положит конец всему? Да, это причинит Джейсону неудобства и смущение, заставив извиваться, чтобы извиниться перед Рейнхолдами. Но, убрав Тайлера и финансы его семьи из уравнения, Джейсон угодит в яму, вырытую его жадностью. А пока Лукас собирался расплатиться с долгами корпорации «Блэйк», надо будет платить по средствам. За последние два года Джейсон продавал все больше и больше акций, чтобы прикрыть свои махинации. А Лукас, потихоньку скупал все акции, когда они появлялись в продаже, через разные компании, принадлежащие конгломерату «Бэй Бридж Индастриз». К тому моменту, когда он раскроет свою истинную личность Джейсону Блэйку, он станет держателем контрольного пакета акций. А Блэйк будет не более чем номинальным главой компании, ради которой он когда-то разрушил жизнь своего лучшего друга. Лукас пока не довел свой замысел до конца. Но доведет — совсем скоро.

Часть его страстно желала раскрыть Сидней правду об ее отце, сорвать с него маску и обнажить ужасную, мерзкую личину человека, которого она воздвигала на пьедестал. Человека, за которого она была готова отписать свое имущество и жизнь кому угодно. Но он зашел слишком далеко. Прошло слишком много времени. И он не мог рисковать, раскрывая ей свои планы на Джейсона. Не сейчас.

Так близко. Его дыхание отозвалось грохотом в груди. Боже, я подобрался так близко.

И женщина — не важно, как сильно он жаждал попробовать ее на вкус или погрузить свои шары в ее глубину — стоила его мести. Наказания за его отца.

Он улыбнулся, и его температура сравнялась с арктической.

— Разумеется, — протянул он. — А мне нужен письменный, юридически обязательный документ, отражающий все мои сделки.

На мгновение ее глаза закрылись, и, хоть она и старалась, не смогла не вздрогнуть от его атаки. Он стиснул зубы. Проклятье, да, он был холодным, первоклассным ублюдком, но, черт подери, она не заслужила этой колкости.

Сконфуженный, он сжал руки в кулаки.

— Я...

— Ты действительно чудовище, как тебя и называют, — прошипела она, а потом, развернувшись, выпрямив спину и вскинув голову, вылетела из его кабинета. Дверь закрылась с тихим щелчком, таким же эффектным, как если бы она стукнула ей со всей силы.

Значит, у котенка есть когти. И она оцарапала его до крови.

Лучше бы ему об этом не забывать.

Глава 7

Уже во второй раз за эти дни Сидней стояла у офиса корпорации ее отца. Вчера ее грудь была наполнена тревогой и осколками надежды. Сегодня же эта надежда была уничтожена признанием Терри и ее подписью на законном, обязательном договоре.

К тому времени, когда она вернулась из офиса Лукаса, договор, в котором подробно описывались условия их соглашения, уже пришел ей на почту. Почти как если бы он заранее составил документ в ожидании ее покорения его шантажу. Она усмехнулась. Никаких «почти» здесь быть не может: Лукас Оливер был одним из самых самонадеянных мужчин, которых она когда-либо встречала. Скорее всего, он нисколько не сомневался, что, в конечном счете, она капитулирует.

Распечатав, внимательно изучив, подписав договор и отправив его обратно Лукасу, у Сидней не было причин откладывать объявление ее отцу новостей о расторгнутой помолвке. В ее животе свернулся страх. Она сглотнула, прогоняя морскую болезнь, родившуюся из страха и беспокойства. Боксер избивает и причиняет боль своими кулаками, а вот ее отец использовал слова и ледяное молчание, чтобы ранить и калечить. Она была принимающей стороной таких сокрушающих ударов неодобрения слишком часто, чтобы сосчитать точно. Однако каждый раз был как первый, самый болезненный.

И вот сейчас она должна была встретиться с отцом и сообщить ему, что она не только собирается унизить его публично, закончив свои отношения с Тайлером, но и, вероятно, разрушить его длительные деловые и личные отношения с Рейнхолдсами.

Он даже не узнает, что, принимая на себя этот удар, она сохранит то, что любит больше всего. Она подвела его однажды — она не сделает этого снова.

Она втянула воздух, собираясь с духом для встречи с резким осуждением и презрением.

— Сидней.

Испугавшись донельзя, она резко вскинула голову, чувствуя, как сердце ушло в пятки.

Она моргнула. Пристально вгляделась. Опять моргнула.

Лукас стоял рядом с ней, прохладный октябрьский ветер теребил его темные волосы, будто бы тоже был не в силах сопротивляться притягательности этих густых прядей.

Ей было знакомо это чувство. Черт побери.

Он так... «привлекал» — это было таким слабым описанием той примитивной реакции, которую выдало ее тело при взгляде на его высокую, стройную, сильную фигуру, его завораживающее лицо, покрытое шрамами, и проницательные глаза цвета бирюзы. Однажды летом, когда Сидней приехала на каникулы в Виноградники Марты, местные подростки запускали фейерверки на пляже позади дома ее семьи. Даже сейчас, годами позже, она слышала шипение, искры и хлопки перед взрывом звуков и жара. То напряжение и взрыв удивительно точно зафиксировало реакцию ее тела на Лукаса, как показала вчерашняя прелюдия, безобидно именуемая поцелуем. Желание запустило в девушку свои жадные когти, и она сдалась после унизительно короткой битвы. В тот миг, когда он взял ее лицо в свои руки, контролируя и ограничивая ее движения, и запустил свой язык между ее губ, разрушив тем самым все предвзятые мнения о количестве страсти, которое у нее имелось, девушку ошеломила мысль о том, каким будет секс с этим мужчиной. Жаркий. Требовательный. Дикий. Несколько непристойный.