— Лукас.

Он стянул пальто с ее плеч, касаясь обнаженной кожи.

— Да?

— Хочешь поговорить о том, что сказала сегодня Каролина?

Он клацнул челюстью, отвернулся, чтобы повесить их пальто в шкаф, а затем присоединился к ней в гостиной. Сунув руки в карманы брюк, он изучил ее. Намек на нервозность под холодной собранностью. Вспышка настороженности в глазах. И его подозрения протянули свои ядовитые корни еще дальше.

— А есть о чем говорить, Сидней?

Она покачала головой, и в золотых и карамельных локонах отразился свет лампы.

— Когда я была на ланче с мамой, она, не предупредив меня, устроила так, что мы встретились с Тайлером в ресторане. Она также приняла приглашение на прием его родителей от моего имени. Я ни о чем не знала до того дня, — она подняла свои руки ладонями вверх в просьбе. — Я собиралась сказать тебе. Нечего было скрывать. Но, когда я пришла домой... это вылетело у меня из головы. Мы начали говорить о ней, а потом пошли в кабинет. И я совсем забыла рассказать тебе. У меня не было ни малейших намерений идти на прием или встречаться с Тайлером опять.

Он не отвечал. Не мог. На первый взгляд, ее доводы казались правдоподобными. Но при ближайшем рассмотрении — сколько времени прошло с того дня — почему она ничего не сказала? Его разум быстро подбросил отвратительных доводов, например, что она собиралась увидеться с бывшим еще раз. В конце концов, именно он был причиной того, что она не могла отдаться Лукасу в их брачную ночь. Неужели она все еще любила его?

Образ его отца крепко устаканился в его разуме. Разрушенный, побежденный. Из-за своей любви к женщине, которая разбивала его сердце и доверие снова и снова своей неверностью.

Смотря на ее прекрасное лицо, ему хотелось верить ей. Но его собственный опыт научил его, какие могут быть последствия от такого беззаботного, легкого доверия кому-либо.

— Скажи что-нибудь, — прошептала она.

— Пошли спать, — ответил он, протягивая ей руку.

После секундного сомнения она взяла его за руку и позволила отвести себя в спальню. Где он избавил ее от платья, скользил руками по всему ее телу, заставил кончить от своих пальцев, рта и члена. А, когда их дыхание вернулось в некоторое подобие нормы, и пот обсох на их коже, все началось сначала.

Потому что здесь, думал он, погружаясь в ее жадную, требовательную сердцевину, здесь не было лжи.

Глава 19

— Спасибо, Джеймс, — улыбнулась Сидней всегда любезному шоферу, который помог ей выбраться из автомобиля. За эти недели у них установились теплые отношения, поскольку Лукас нанял себе другого шофера, оставив Джеймса на попечение Сидней. Ей нравилось его успокаивающее присутствие и острый ум. — Я буду по тебе скучать на следующей неделе, — сказала она, ступая на дорожку, ведущую к особняку. — Желаю хорошо провести время с дочерью и внуками.

Он коротко кивнул, провожая ее к ступенькам.

— Я не видел их с прошлого лета, так что с нетерпением жду поездки, — он улыбнулся, и это осветило его лицо. — Кроме того, Сан-Диего в ноябре очень даже неплох.

Она рассмеялась, легко целуя его в щеку.

— Что ж, повеселись. Но не позволяй им убедить себя переехать туда,— предупредила она.

Помахав на прощание, она поднялась по ступенькам и зашла в дом. Ее приветствовала тишина. Не то, чтобы она ожидала присутствия дома Лукаса. Он больше не делал таких сюрпризов с того дня, когда она обедала с матерью. Но это не помешало ей бросить взгляд в сторону гостиной.

И не помешало пустоте и одиночеству завязаться узлом в ее животе.

Боже, такими темпами у нее уже должна была развиться язва.

С того приема, неделю назад, между ней и Лукасом установилась дистанция, которой не было с поездки в Сиэтл. И это он ее установил. Он вел себя сдержанно и предельно вежливо, что ее отпугивало. Даже в единственном месте, где он никогда не сдерживался с ней — их спальне — он стал отстраненным. Это ранило. Это смущало ее. Это заставляло усомниться в собственной привлекательности. Прежняя неуверенность подняла голову, и, в качестве защиты, она отстранилась от него тоже, увеличивая пропасть. Пропасть, которую не знала, как перепрыгнуть.

Она стянула пальто, усталая из-за бессонных ночей и долгого дня в молодежном центре. Хотя она и благодарила Бога за свое время в центре. Там она могла забыть о резком повороте, который взяли ее отношения с Лукасом. Она могла потеряться в работе, но сейчас, в звенящей тишине, ее ничего не могло отвлечь. Вздохнув, она закрыла дверь шкафа, а, когда она направилась в холл, ее мобильный завибрировал в кармане юбки. Ее пульс замер. Насколько жалкой делала ее надежда услышать голос собственного мужа? Не достаточно «ты-первый-клади-трубку-нет-ты» жалкой, но определенно в степени «я-хочу-спать-в-твоей-рубашке-чтобы-меня-окружал-твой-запах» жалкой.

Достав телефон, она взглянула на экран.

Тайлер.

Господи. Она нажала на клавишу отказа и вернула телефон в карман. С тех пор, как она пропустила вечеринку его семьи на прошлой неделе, но звонил ей пару раз. Несомненно, науськанный ее матерью. Сидней фыркнула в отвращении. Покачав головой, она занялась почтой и, что было ее делом, рассортировала ее. Она избавилась от ненужных листовок, оставила свое письмо на столе, а остальное отнесла в кабинет Лукаса.

Она зашла в комнату, щелкнула выключателем и вдохнула аромат. Еще один глупый ритуал. Но, раз уж он ни разу не застал ее за этим, она считала его безобидным. Она пересекла комнату и обогнула стол. Секундой позже она опустила почту на обычно безупречную поверхность рядом с небольшим конвертом из манильской бумаги. Она сделала шаг назад, но потом ей в глаза бросилось имя, напечатанное на конверте.

Контракт «Блэйк Корпорейшн».

Она нахмурилась. Что еще за контракт? Это связано с ее отцом? После минутного сомнения и вспышки вины, она схватила конверт и открыла незапечатанный конверт. Она достала толстую стопку бумаг и, отбросив конверт на стол, изучила первую страницу.

Ее сердце загрохотало, а что-то в животе оборвалось.

Джейсон Блэйк. Требование отставки генерального директора и председателя совета директоров «Блэйк Корпорейшн». Запрос обладателя большинства акций Лукаса Оливера.

Что это такое?

В животе поднялась тошнота, к горлу подкатила кислая желчь. Что это значит? Она просмотрела пару страниц, и внутри нее, подобно темной и глубокой пропасти, разверзнулся ужас и боль предательства.

Над ней раздался звонок в дверь. Она осталась примороженной к столу, уставившись на стопку юридических документов. Только когда вторая настойчивая трель отозвалась эхом в доме, она смогла двинуться к двери кабинета с контрактом, все еще зажатым в ее кулаке. Оцепенелая, она вернулась на первый этаж и открыла входную дверь.

— Тайлер, — она посмотрела на своего бывшего жениха, не понимая, почему он стоит у порога ее дома. — Что ты здесь делаешь?

— Хотел с тобой встретиться, — он кивнул на дверь. — Не против, если я зайду? Это займет всего пару минут.

Озадаченная, она открыла дверь пошире и отошла в сторону, позволяя ему зайти.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Я пытался дозвониться, но, думаю, ты не получила мои сигналы. Или… — его рот искривила осуждающая улыбка, — …вероятно, ты их избегала. Но не буду тебя винить за это.

Кроличья нора. Когда это она прыгнула туда? Она ущипнула и помассировала свою переносицу, будто эти движения могли разогнать туман, окружавший ее с тех пор, как она обнаружила документы на столе Лукаса. Повернувшись к Тайлеру, она закрыла дверь.

— Извини, Тайлер. Ты вводишь меня в недоумение.

— Могу себе представить, — он провел рукой по своим коротким, темным кудряшкам. — Я не задержу тебя надолго. Хотел поговорить с тобой о тех выходных.

Откинув голову назад, она испустила ломаный смешок. Боль от ее открытия все еще билась в ней, как еще одно сердцебиение. Господи, она не могла заниматься этим сейчас. Не могла иметь дело с тем, что привела в действие своими махинациями ее мать. Опустив голову, она развела руками.

— Извини, но тебя дезинформировали, я не собиралась идти на твою вечеринку. Мама, не сообщив мне, приняла приглашение от моего имени. Мне жаль причинять вред отношениям между нашими родителями, но я замужем — замужем за другим мужчиной, и пойти на ваш прием без него было бы проявлением неуважения к нему.