Она прикусила его нижнюю губу. Он схватил её за бёдра. Её язык ворвался в его рот. Он ответил тем же.

Прежде чем успела опомниться, Стейси стукнулась о стол и почувствовала, как поддаётся этому дурману. Она слегка раздвинула ноги, и он встал между ними.

На вкус Родни был как шоколад и карамель, насыщенный, тёмный и сладкий.

Она хотела съесть его.

Стейси отстранилась, чтобы сделать вдох, и он поцеловал её в горло, заставив прикусить губу, пытаясь предотвратить громкий стон.

— О, боже, — прошептала она.

Он вдруг оттолкнулся.

— Ну, — сказал он, запуская пальцы в волосы с диким выражением лица. — Довольно.

Она была обескуражена, как будто ей вломили штакетником.

— И? — услышала она свой голос со стороны. — Как прошёл эксперимент?

— Мы взорвали лабораторию, — задыхаясь, произнёс Родни и засмеялся. — Чёрт побери, женщина! Тебя нужно пометить как опасное вещество.

Она не сомневалась, что в этот момент на её лице красуется дурацкая усмешка.

— Пойдём со мной, — сказал он всё ещё нервным и задыхающимся голосом. — Эм... ты позволишь мне пригласить тебя на ужин?

Она вздохнула. Стейси уже и забыла, чтобы её так тянуло к парню... со времён Кристиана.

— А... нет. Мне очень жаль. Я не могу... Я просто... нет.

Он с жадностью посмотрел на неё. Затем, как истинный джентльмен, поправил на себе одежду, глубоко вздохнул и ответил:

— Конечно. Мне не следовало предлагать... Сожалею.

Затем он быстро открыл дверь и вышел, захлопнув её за собой.

Она тоже поправила одежду, потрясённая своим поведением. Даже с Кристианом она не была такой безрассудной.

Вероятно, это означало, что Родни — серийный убийца, так? Судя по инстинктам, она только что увернулась от пули.

Так почему же она чувствовала себя такой несчастной?

И почему вдруг испугалась, что задела его чувства?