— Полковник, личный состав командного пункта должен исполнять служебные обязанности в обычном режиме. Тревогу не поднимайте и не обсуждайте ни с кем — даже со своим заместителем случившееся. Я не хочу, чтобы об этом хоть слово просочилось за стены КП. Это очень важно.

О чем?

Что сказал Делл?

— Но как быть с новой сменой, которая заступает на дежурство в шестнадцать ноль-ноль, сэр? — спросил Франклин. — Днем меня сменит новый дежурный офицер по КП.

— Не сменит, — решил главкомстратав. — То есть, конечно, он может занять ваше место, но вы не покидайте бункер. Это приказ. И скажите дневной смене, чтобы все звонки и донесения, касающиеся Мальмстрома, переключали на меня — и только на меня. Это приказ. Запишите это в журнале!

Так что же, черт побери, сказал ему Делл?

— Сэр, моя жена… — начал было рыжеволосый полковник.

— Позвоните ей и скажите, что выполняете особое задание и что не вернетесь домой до… завтра или послезавтра. И сообщите это ей как можно более спокойно, чтобы она не задавала никаких вопросов. Я не хочу, чтобы поползли слухи.

Держа в руке телефонную трубку, Уинтерс вежливо вмешался в их разговор.

— Сэр, я передал ваш приказ генералу Стоунсайферу — он приступит к выполнению приказа немедленно. Он также просил меня передать вам донесение.

— Какое?

— Они все еще раз проверили — все подтвердилось. Блокираторы на линиях системы запуска птичек «Гадюки-3» были либо выбиты, либо отключены. Контрольные цепи отключены — все отключены. Обратная связь отсутствует. Какие будут дальнейшие указания?

Маккензи покачал головой.

— Я отправлюсь в отсек боевого штаба, — заявил он, шагая к лестнице, ведущей на второй уровень зала КП, где должны были находиться генералы САК во время кризисов или войны. — Подходите ко мне, когда закончите!

— Все очень плохо, — сделал вывод главкомстратав, садясь за свой стол наверху. Он взглянул на телефоны, вздохнул.

— Все плохо, и очень скоро все станет еще хуже.