25

Офицеры боевого ракетного расчета пытались завладеть вторым автоматом. Как им удалось освободиться от своих пут, теперь не имело значения. Сейчас имело значение то, кто первый успеет подхватить автомат: Фэлко или один из офицеров САК. Все трое отчаянно сражались, пустив в ход руки и ноги. Рукопашная продолжалась несколько секунд. И вдруг Канеллис отделился от клубка человеческих тел, крепко сжимая в кулаке приклад автомата, и, издав хриплый торжествующий вопль, повернулся к пульту управления.

И тут Хокси трижды выстрелил.

Святой убийца стрелял из краденого полицейского револьвера 38-го калибра, стоя в дверном проеме. Он поразил правую руку лейтенанта и плечо и проделал ему в правом бедре полудюймовую борозду, вырвав кусок мяса. Канеллис выронил автомат и с пронзительным криком упал. Кровь хлестала из всех трех его ран. Фэлко схватил автомат. Одним коротким движением он сильно ткнул стволом автоматным стволом Тауну в живот, и капитан переломился пополам.

— Все о’кей? — уточнил Делл.

— Все о’кей, — подтвердил наемный убийца, — спасибо Дьякону. У тебя меткий глаз, Дьякон.

Хокси что-то пробормотал в ответ, но Лоуренс Делл его не слушал.

Он уже разговаривал по телефону.

— Сейчас мы осуществим запуск. Мы уже сорвали пломбы со стартовых замков, и если вы не прекратите свой штурм, мы запустим ракеты ровно через две минуты. Через две минуты, — повторил он угрожающим тоном, — начиная с этой секунды.

— Вот что, Делл… — начал главкомстратав.

— Стартовые ключи — оба! — у меня. Немедленно прикажите этим ублюдкам уйти из «ямы» — немедленно!

Сказать, что в «боевом кабинете» Комитета начальников штабов началась общая паника, было бы не совсем верно. Высшее командование и директора разведывательных учреждений не поддаются панике, но некоторая нервозность имела место, наблюдались также излишняя крикливость, повышенное потоотделение и серия внезапных желудочно-кишечных приступов. В сущности наступило всеобщее оцепенение.

— Я начал отсчет времени, — услышали они заявление Делла. — Сто двадцать… сто девятнадцать… сто восемнадцать…

— Пусть они оттуда уйдут! — принял решение президент.

Бономи снял трубку телефона «горячей линии» и повторил вердикт хозяина Белого дома.

…Сто пять… сто четыре… сто три…

По всем каналам связи слышалось пронзительное завывание сирены тревоги.

— Генерал Вудсайд говорит, что на установку зарядов потребуется еще минута, — доложил Маккензи.

Президент Стивенс подскочил с кресла и сжал в ладони телефонную трубку.

— Я же сказал: убрать их оттуда! Это вам говорит президент! Выполняйте!

— Майор Делл, мы немедленно выводим наших людей из шахты, — пообещал Маккензи. — Однако, чтобы выбраться на поверхность, им понадобится минуты две или больше.

— Они могут воспользоваться лифтом! Всех убрать немедленно… Девяносто пять… девяносто четыре… девяносто три…

Оба ящика были уже открыты, когда Браймен передал в шахту полученный им по рации приказ.

— Президент приказывает покинуть место! Оставьте все как есть и поднимайтесь на лифте — побыстрее!

Ну вот — никакой тебе «серебряной звезды» для майора Лебо!

— Быстрее, быстрее! Эти психи собираются запускать ракеты.

Пятеро десантников бросились к лифту, поднялись наверх и побежали, увлекая остальных. Майор помог Браймену проковылять двадцать ярдов к двери караулки.

— Мы ведь уже все подготовили, все подготовили! — причитал сзади Типпетт.

…Тридцать восемь… тридцать семь… тридцать шесть.

— Шевелитесь! Шевелитесь! Все наверх! — рокотал из динамика голос командира ударной боевой группы.

Штук шесть мощных прожекторов ярко осветили лужайку, точно это были гигантские театральные подмостки, и сотни напряженных взглядов смотрели не отрываясь, как штурмовая бригада бежит к воротам базы.

— Ворота заперты, черт побери! — крикнул Лебо.

— Выключатель в правой стойке ворот! — ответил динамик.

…Семнадцать… шестнадцать… пятнадцать… четырнадцать…

Солдаты выбежали за ограждение и захлопнули за собой ворота.

…Девять… восемь…

— Они ушли, Делл, — доложил Маккензи. — Все до единого.

Бывший зам. начальника разведки ответил не сразу.

Он внимательно осмотрел все датчики и лампочки на приборной доске и снова поставил термостат системы сигнализации двери «ямы» в рабочий режим.

Сирена умолкла, и на мгновение воцарившаяся гробовая тишина показалась куда более угрожающей, чем ритмическое завывание сигнала тревоги.

— Все ушли? Без шуток? — переспросил Делл.

— Да.

Тишина.

Обзорная телекамера медленно обвела прилегающую к базе территорию, потом электронный взор устремился вверх и засек два набирающих высоту вертолета, которым предстояло возвращаться в Мальмстром.

— Посмотрим, — предусмотрительно сказал Делл. — Обратный отсчет времени приостановлен на восьми, генерал. И именно с восьми мы возобновим отсчет, если вы что-то предпримете. Сообщите это президенту. Мы начнем отсчет с восьми секунд.

— Я ему передам.

Больше им было нечего сказать друг другу.

А в Пентагоне собравшиеся в «боевом кабинете» Комитета начальников штабов генералы напряженно обсуждали то, что произошло, что могло бы произойти и что делать дальше, как вдруг пришло сообщение из Германии. Все телефонные линии Западного Берлина отсечены, советские МИГи заполнили воздушные коридоры к городу, восточногерманские войска заблокировали движение транспорта на всех автобанах из Западной Германии в бывшую германскую столицу.

Ситуация обострялась ежеминутно, и в каждом новом рапорте обстановка характеризовалась как «ухудшающаяся». Что же касается трех контрольно-пропускных пунктов, через которые люди переходили из Западного Берлина в Восточный и обратно, их перекрыли танки. Движение метро на линиях, связывающих обе части города, прекратилось.

Кризис обострялся, час от часу положение становилось все более серьезным, и никто не мог понять, что затеяли коммунисты и почему.

Возможно, уже необходимо переходить на третий уровень обороноготовности.

Утром, когда президент восстановит силы и будет чувствовать себя немного лучше, генерал Вудсайд спросит у него…