Когда Маккензи и Уинтерс покинули здание, солнце уже пробилось сквозь облака и свежий ветерок дул с бескрайних равнин Небраски. Генерал замедлил шаг — и адъютант замедлил шаг — и по привычке принюхался, но почти тотчас беспокойный ум генерала заняли мысли о предстоящих учениях под кодовым названием «Истинно-синее»[30], назначенных на сегодняшний вечер, и о совещании по бюджету, запланированному в обеденный перерыв завтра. В пятницу же Маккензи должен был предстать перед сенатской комиссией, и он намеревался хорошо подготовиться к этой встрече,’ чтобы убедительно обосновать запрашиваемые им расходы на создание двух эскадрилий нового бомбардировщика, в котором он позарез нуждался.

— Получи данные по Девяносто первому! — приказал он адъютанту.

— Все будет готово после обеда! — пообещал адъютант.

Четырехзвездный генерал кивнул. Не имея ни малейшего повода предположить, что совещание по бюджету завтра не состоится, Маккензи занял свое место на заднем сиденье штабной машины и взглянул на часы. 8.42. Он договорился с женой и детьми встретиться у церкви в 8.48, чтобы, как всегда, отправиться на воскресную службу. Мартин Маккензи не любил опаздывать.