8.19.

Шестьдесят секунд…

— Итак, наш единственный шанс, — предупредил Делл. — Мы с Харви войдем первыми — в комбинезонах. Жеребчик, ты и Виллибой будете стоять за дверью, держа наготове гранаты со слезоточивым газом. Ты, Дьякон, прикрой дверь лифта и вознеси очередную молитву!

Они услышали лязг открывающихся тяжелых засовов, и большая металлическая дверь мягко отъехала на хорошо смазанных петлях. В дверном проеме показалась фигура старшего лейтенанта Филипа Канеллиса, худощавого двадцативосьмилетнего бостонца в стандартном белом комбинезоне со стандартным пистолетом 38-го калибра на правом бедре. Не предвидя никакой опасности, он оставил пистолет в кожаной кобуре, когда отпирал и открывал четырехфутовой толщины дверь. Он увидел «капитана» Харви Шонбахера и удивленно заморгал при виде незнакомого лица. Заметь он Делла, лицо его не показалось бы ему незнакомым и он не стал бы удивленно взирать на него. Не моргнув глазом, он схватил бы свой пистолет и заорал: «Краснокожий!»

Но Делла он не заметил.

Делл скрывался от него, встав слева от раскрывшейся двери.

Он таился и ждал, сжимая в правой руке украденный полицейский револьвер.

Как только Канеллис заморгал, Шонбахер, как они и уговаривались, подал условный сигнал, и Делл вышел из укрытия. Бывший майор поднял револьвер. Лейтенант тотчас же узнал его, потянулся к своей кобуре и уже раскрыл рот, чтобы крикнуть: «Краснокожий!» — в этот момент Лоуренс Делл ударил его. Сначала он нанес Канеллису удар рукояткой револьвера в губы, а спустя полторы секунды ребром ладони сокрушил ему горло, применив прием дзюдо. Нападение было неожиданным, жестоким, не спровоцированным и — успешным. Офицер боевого ракетного расчета упал на колени, а когда Делл еще два раза ударил его по затылку, он без сознания распростерся на полу ничком.

«Третья фаза» развивалась хорошо.

Ни выстрела, ни крика, и сигнал тревоги не подан.

А в тридцати футах дальше по туннелю, внутри самого контрольно-пускового центра, высокий капитан-блондин сидел на вращающемся кресле, устремив лицо к большой консоли, покрытой датчиками, рычажками и тумблерами. Была там также и красная кнопка тревоги, расположенная чуть поодаль от основных приборов, чтобы ее не нажали случайно. С такого расстояния Делл не мог видеть эту кнопку, но он точно знал ее местоположение, как и то, что произойдет в случае, если командир боевого расчета ее нажмет.

Тогда весь их План полетит к черту.

В «яме»-то они будут сидеть, да «птичек» им не видать, а без «птичек» «Гадюка-3» — ловушка, а не оружие. Самое главное здесь — «птички», десять межконтинентальных баллистических ракет.

Делл молча указал Фэлко на его автомат, и палач преступного мира без колебаний отдал ему оружие. Потом Делл повернулся к Шонбахеру и жестом приказал ему идти вперед по туннелю. Потнолицый сексуальный маньяк вздрогнул, переминаясь на ногах, и наконец нервно сглотнул слюну. Это все не имело бы значения, если бы он потопал, как было приказано, по туннелю, ибо Делл хотел, чтобы кто-то другой — чье лицо не заставит командира боевого расчета вскочить и нажать кнопку тревоги — пошел впереди. Но Шонбахер не двинулся с места. Сукин ты сын, подумал Делл свирепо. Этот сукин сын был в такой же мере трус, в какой он был сексуальным маньяком-убийцей.

Шонбахер должен пойти первым и немедленно.

Немедленно иначе капитан, сидящий перед пультом управления, забеспокоится.

Шонбахеру выпало пойти первым, потому что только он был одет в белый комбинезон ракетчика.

Деллу пришлось незамедлительно решать, что выбрать — кнут или пряник, ободряющие слова или тычок автоматом в брюхо толстяку. Он догадался, какого страха может нагнать на Шонбахера применение силы или только угроза ее применения, поэтому он доверительно улыбнулся и наклонился вперед.

— Дело почти в шляпе, Харв! — солгал бывший майор убедительным шепотом. — Давай пройди по коридору — это всего каких-то пятнадцать — двадцать шагов — и прикрой меня своим могучим телом, пока я не возьму на прицел капитана у приборной доски.

Шонбахер снова сглотнул слюну, глубоко вздохнул и медленно двинулся по туннелю. Делл последовал за ним, держа автомат за спиной Шонбахера, так, чтобы капитан в капсуле не смог его заметить. Автомат не был табельным оружием боевого ракетного расчета, а в предстоящие пятнадцать секунд все должно было выглядеть обычным и не вызывать подозрений. От успеха их отделяли только эти четверть минуты. Когда Шонбахер вошел в бункер, светловолосый капитан — капитан Сэнфорд Таун — улыбнулся и заговорил:

— Что-то вы, ребята, припозднились. Опять туман? — Он встал с вертящегося кресла.

Шонбахер не сразу нашелся, что ответить, но эта проблема тут же и разрешилась.

Делл отстранил его и вышел вперед.

— Не двигайся, Сэнди! — приказал он. — Один шаг — и ты труп.

Один шаг. Таун находился в шаге от приборной доски и от красной кнопки тревоги. Он взглянул на автомат, на человека, сжимающего автомат в руках, и смерил взглядом расстояние до красной кнопки. Один шаг.

— Тебе не удастся, приятель, — предупредил Делл, читая его мысли. — Ты не успеешь сделать и полшага, как превратишься в кровавую кучу мяса.

Таун вдохнул полные легкие воздуха, весь подобрался, точно намереваясь прыгнуть.

— И не пытайся, Сэнди! Эта игрушка делает шестьсот плевочков в минуту, и эти свинцовые плевочки летят быстрее, чем ты бегаешь. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я проделаю в твоем брюхе десять дырок.

Командир расчета напряженно бросал взгляды в туннель.

— Нет, он не придет. Мы взяли его у двери, — разрушил Делл его невысказанную надежду.

Теперь в дверном проеме появились Пауэлл и Фэлко — последний был в тюремной робе, — оба вооруженные пистолетами. Оба целились в капитана Тауна. Делл их не видел, но выражение лица Сэнфорда Тауна подсказало ему, что они уже здесь.

— Вилли? Жеребчик? — проверил экс-майор.

— Мы туточки!

Шансы командира боевого расчета были безнадежны.

Таун вздохнул и нехотя поднял руки вверх, признавая свое поражение.

— Хорошо, очень хорошо. Очень мудро с твоей стороны, — похвалил его Делл. — Теперь сделай три шага в сторону от приборной доски — и смотри, Сэнди, шагай не торопясь, а не то тебе крышка.

— Ларри! — начал командир расчета.

— Нет, нет, помалкивай! Двигай.

Таун повиновался.

— Забери у него «пушку», Жеребчик.

Профессиональный убийца подошел к капитану, разоружил его и стал рассматривать пистолет. Он кивнул, точно вспомнив что-то, и резко ударил Тауна по затылку рукояткой пистолета. Командир ракетного расчета рухнул на серый линолеум.

— Иногда таким ребятам в голову приходят всякие дурацкие мысли, — спокойно объяснил свои действия Фэлко, — а у нас нет времени разбираться с героями…

Фэлко был прав. Таун мог предпринять вторую попытку. Ни Дин Мартин, ни Джон Уэйн не стали бы вот так расправляться с безоружным, но им ведь надо блюсти нравственную чистоту своего образа. Один из тех редких американцев, кто не заботился о своей популярности в массах, Фэлко всегда думал только о спасении своей шкуры. И он занимался этим с непревзойденным мастерством.

— Ладно, надень на него наручники и прицепи к чему-нибудь, — распорядился Делл, бросив взгляд на лежащего капитана. — Жеребчик, поможешь Харви?

— А то!

— Хорошо. Виллибой, пойдем со мной.

Пауэлл двинулся за ним по короткому туннелю к стальной двери и, остановившись, осмотрел молоденького лейтенанта, чьи разбитые губы до сих пор кровоточили.

— Он еще в отключке, — сообщил Пауэлл экс-майору.

Делл кивнул и пригласил Хокси войти в капсулу. Псих вошел внутрь и стал озираться в тускло освещенном туннеле, пока Делл и Пауэлл снимали с плеч автоматы. Он наблюдал, как бывший майор и бывший морской пехотинец медленно закрывают массивную дверь, которая с лязгом встала вровень с металлическим косяком. Затем суровый красавчик, бывший некогда зам. начальника разведки 168-го крыла, накрепко задвинул двухдюймовые стальные засовы и завернул колесо, которое изолировало весь внешний мир от пятерых налетчиков.

8.24.

«Третья фаза» завершилась.

Они добились невозможного.

Теперь от фантастической победы их отделяло лишь невероятное.