— Это глубоко унизительно! — со скорбным лицом настаивала набожная прихожанка.

Лиффи ничего не говорил, ибо что можно сказать сорокалетней бестолковой тетке, когда она уже разразилась своей страстной тирадой. Она была дура, такая же, как и ее дурацкая шляпка, которую она надевала в церковь и по другим особым случаям, ибо однажды увидела такую шляпку в одном из своих любимых дурацких журналов.

— Ну вот, теперь мы опоздаем! — жаловалась она, точно Саймон Лиффи специально подстроил поломку автомобиля, и эту мерзкую погоду, и вообще все напасти. Он понял, что она будет канючить так целый день — гундявить и гундявить до вечера. Она была способна не закрывать рта часами. Возможно, она не закроет свою варежку до самого футбольного репортажа, которого Саймон с нетерпением дожидался всю неделю. Такое с ней уже бывало. Но только не сегодня, мрачно решил он про себя, подавив искушение ей ответить. Не сегодня, когда «Джетс» встречаются с «Оклендцами». Любая же реплика или комментарий только подольет масла в огонь, уверял он себя, пристально всматриваясь в мокрое шоссе.

— А это что? — вдруг спросила Эмма. — Ты только посмотри, Саймон! — добавила она, не дожидаясь ответа мужа.

Это была еще одна ее дурацкая привычка — бессознательная, но от того не менее раздражающая. Сначала он ничего впереди не увидел, но затем заметил слева от шоссе белую фигуру. Глаза у этой женщины остры, как и ее язык, горестно подумал Лиффи, пытаясь разобрать, что там такое.

— Мужчина! — определил фермер и машинально сбавил газ. — Мужчина… в исподнем.

— Наверное, пьяный! — бросила Эмма Лиффи. — Ты только посмотри, как его шатает! Пьяный или псих. Поехали, поехали, Саймон!

Вероятно, она была права, что казалось совершенно невероятным, ибо она почти всегда ошибалась. Возможно, парень болен или попал в беду, думал Саймон, но тем не менее нажал на акселератор. У нее был пунктик — подбирать на дороге случайных людей, и Саймон Лиффи не собирался угробить весь день — и игру! — сделав остановку из-за этого странного полураздетого парня под дождем. Мужчина тщетно махал проехавшему мимо грузовичку, который, набрав скорость, скрылся в холодном тумане.

Мужчина побежал, поскользнулся, но каким-то образом умудрился удержаться на ногах, скрючившись в три погибели. На его щеках и нижнем белье вдобавок к кровавым пятнам появились кляксы слякоти. Он наклонял голову, чтобы спастись от хлестких плетей дождя, и от каждого движения его опухшее, избитое лицо страшно болело. Он едва не терял сознание, но не мог позволить себе в очередной раз поддаться этой человеческой слабости. Капитан Роджер Ф. Кинкейд, офицер 168-го стратегического ракетного крыла ВВС США, имел слишком много пламенного энтузиазма.