Я усмехнулся про себя. Итак, белолицый все еще находился в ящике. По–видимому, я был не прав в своих предположениях. Я даже вздохнул с облегчением.

Оттащив от стены ящик, я опрокинул его набок, чиркнул зажигалкой и заглянул внутрь…

Я не ошибся в своих мрачных предположениях!..

Кто–то позаботился вытащить белолицего из упаковочного ящика. Мало того! Кто–то позаботился вместо него втиснуть туда другого… Мертвое лицо Элисон, все еще красивое, глядело на меня. На лбу ее, между глаз, виднелось маленькое аккуратное отверстие. Глаза были открыты, и в них застыл испуг.

Погасив зажигалку, я придвинул 'ящик вновь к стене, присел на него, закурил сигарету и задумался.

Пожалуй, никогда в жизни я не был так разъярен. Даже какая–то дрожь пробегала по моему телу, и мысли путались. Элисон я плохо знал, хотя она, несомненно, и была отличной сотрудницей. Не было у меня и каких–либо мотивов личного порядка, которые могли бы объяснить вспыхнувшую беспредельную злобу.

Единственное, что мне было ясно, это что надо успокоиться и попытаться трезво оценить обстановку.

Я загасил сигарету о край упаковочного ящика и решил выйти и поговорить с Фриби.

Но это решение оказалось далеко не самым удачным.

Внезапно холодный подвал оказался залит ярким светом сильного электрического фонаря. Луч ударил мне в лицо и на секунду заставил зажмуриться.

Мгновенно что–либо предпринять было и невозможно, и нецелесообразно.

Прошло, вероятно, секунды две или три, пока я смог осмотреться и оценить обстановку.

В ярком свете на пороге открытой мною ранее двери стояла Бетина.

В левой руке она держала электрический фонарь, а в правой — пистолет, нацеленный мне в грудь.

Напряженно всматриваясь, я пришел к выводу, что это не «вальтер», а, скорее всего, газовый пистолет.

Запоздалая мысль пришла мне в голову: жизнь полна сюрпризов, она никогда не дает скучать.

Бетина улыбалась и в отсветах фонаря выглядела подобно самому дьяволу.