— Это было бы очень скучно,— возразила я с негодованием,— Я женщина.

На лице его появилось выражение, которое я не могла понять, но сильно покраснела.

— Бог да поможет мне и вам,— прошептал он и вышел.

Я быстро выздоравливала. В основном меня мучила голова, по которой пришелся сильный удар во время падения, и болевшая рука. Последняя доставляла мне особенно много неприятностей, и Гарри считал даже, что она сломана. Но тщательный осмотр убедил его в том, что это не так, и вскоре, несмотря на сильную боль, я уже могла пользоваться рукой.

Это было странное время. Мы были отрезаны от всего мира. Только старуха суетилась со своей стряпней.

Я настаивала на том, чтобы мне разрешили готовить самой, по крайней мере насколько позволяла больная рука. Гарри часто отлучался, но долгие часы мы проводили вместе, лежа в тени пальм, разговаривая и обсуждая все проблемы на свете. Мы много пререкались, но между нами возникла настоявшая дружба, такая, о которой я даже не могла раньше мечтать. Дружба и что-то другое.

Приближался день, когда я должна буду оставить его; я думала об этом с тяжелым сердцем. Собирался ли он отпустить меня? Без слов? Без знака? Часто он подолгу угрюмо молчал. Но однажды вечером наступила развязка. Мы закончили нашу простую еду и сидели у дверей хижины. Солнце садилось. Шпильками Гарри был не в состоянии меня обеспечить, и мои черные длинные волосы распустились до колен.

Я сидела, положив подбородок на руки, в тягостном размышлении.

— Вы похожи сейчас на ведьму, Анна,— сказал он, и в его голосе я услышала то, что никогда не слышала раньше.— Он протянул руку и прикоснулся к моим волосам. Я вздрогнула. Вдруг он вскочил на ноги с проклятием,— Вы должны уехать отсюда завтра, слышите! — закричал он,— Я не могу больше. Я ведь тоже человек, только человек. Вы же не глупая. Вы сами понимаете, что так дальше продолжаться не может.

— Думаю, что нет,— сказала я медленно.— Но это было хорошее время, не правда ли?

— Хорошее? Это было проклятое время!

— Неужели?

— Зачем вы мучаете меня? Зачем издеваетесь надо мной? Зачем вы говорите все это смеясь?

Я не смеюсь. И не издеваюсь. Если вы хотите, чтобы я уехала, я уеду. Но если вы хотите, чтобы я осталась, я останусь.

— Только не это! — закричал он страстно.— Только не это. Не искушайте меня, Анна. Вы понимаете, кто я? Дважды преступник. Человек, которого преследует закон. Здесь меня знают как Гарри Паркера, полиция думает, что я где-то далеко, но когда-нибудь она узнает, и тогда все будет кончено. Вы так молоды, Анна, и так прекрасны! Ваша красота может свести мужчин с ума. Весь мир перед вами — любовь, жизнь и все. Моя жизнь уже прошла. В ней только преступления.

— Если я не нравлюсь вам...

— Вы знаете, что я люблю вас. Вы знаете, что я отдал бы жизнь за то, чтобы взять вас на руки и спрятать здесь от всего мира навсегда. Не искушайте меня! А вы искушаете меня, Анна. Вы, с вашими длинными волосами ведьмы и глазами, которые смеются, глазами то зелеными, то черными, то золотыми, которые всегда смеются, даже когда вы серьезны. Но я спасу вас от меня и от самой себя. Вы уедете сегодня ночью. Вы поедете в Вейру,

— Я не поеду в Бейру,— прервала я его.

— Поедете, если бы даже мне пришлось взять вас на руки и бросить на пароход. Вы думаете, что я буду просыпаться каждую ночь в холодном поту, боясь за вашу жизнь? Вы должны вернуться в Англию, Анна, выйти замуж и быть счастливой.

— За положительного и обеспеченного человека.

— Лучше это, чем несчастье и вечная угроза.

— А что будет с вами?

На его лице появилось мрачное и угрюмое выражение.

— У меня есть важное дело. Не спрашивайте меня, в чем оно состоит. Вы, пожалуй, можете догадаться сами. Но вот что я скажу вам: я очищу свое имя или умру. И еще убью негодяя, который пытался убить вас.

— Вы должны быть осторожны,-— сказала я.— Ведь он не толкал меня.

— Ему это и не нужно было. Его план был гораздо умнее. Я прошел потом дорожкой, по которой вы бежали.

Все, казалось, было как следует, но потом я понял, что камни, служившие вам ориентиром, лежали сначала совсем в другом месте. Он положил их так, чтобы вы, думая, что бежите обратно в гостиницу, угодили прямехонько в пропасть. Бог да поможет ему, когда я до него доберусь.— Он немного помедлил, а потом продолжал совсем другим голосом.— Мы никогда не говорили об этом, но время пришло. Я хочу, чтобы вы услышали всю историю с самого начала.

— Если вам неприятно вспоминать прошлое, не рассказывайте ничего,— сказала я тихим голосом.

— Но я хочу, чтобы вы узнали. Я никогда не думал, что мне придется рассказывать об этом кому-нибудь.

Он молчал минуту или две. Солнце село, и нас окутала африканская мгла.

— Кое-что я знаю,— сказала я мягко.

— Что именно?

— Я знаю, что ваше настоящее имя Гарри Лукас.

Он все еще медлил, не глядя на меня, и смотрел куда-то вперед. Я не знала, о чем он думает. Но наконец он тряхнул головой, как будто принял какое-то решение, и начал свой рассказ.